Г.Г.Шпет

<РАБОТА ПО ФИЛОСОФИИ>(1)

'a и Z'a. Ее индивидуальность также должна быть идеальной и безусловной, а потому и возможность ее смысла должна раскрываться безусловно.
Но это не значит, что перспектива возможностей для смысла идеи остается "бесконечной" или неопределенной. Уже формальная логика ограничивает альтернативные возможности применения понятий. Не только противность понятий и их противоречивость находит свое ограничение в пределах рода (например, "не-стол" дает возможность всякой "мебели", )(4), тем более определенный характер носит выбор возможностей в противопоставлении суждений, где он ограничивается прямо называемым субъектом суждения. В опыте возможность определяется по большей части началом разговора или рассуждения (например, "Вам передаточный?" - "Нет", = "прямой (?)" и т.п.)(5). Перемена условий или повторение опыта дает средства удостовериться в правильности взятого направления или выбора.
Последнего идея явно лишена и для нее должны быть установлены иные способы "проверки": улавливаемая вне всяких условий она при "повторе-нии" выступает всегда так же абсолютно, как при первоначальном (пер-вичном) усмотрении. Понятно, что и "начало разговора" для нее, - хотя служит тем, по поводу чего она возникает, - но не может определить ближе возможности ее смысла, ее "или". Но вообще она не может опираться принципиально ни на какое "начало", так как сама является началом, с которым всегда и имеет дело спекуляция. Остается только путь формального ограничения, который вполне приложим здесь, так как идея, относясь к сущности понятия, должна сохранять в себе те же отношения родовой и видовой подчиненности, которые вообще присущи самому понятию. Но стоя вне всяких условий при выборе возможности, она в своем определении проходит их все одна за другой. Смысл идеи выполняется в том, что она проходит через все присущие ей возможности в форме "или-или". А так, как эта форма есть форма ponendo tollens или tollendo ponens, то полное раскрытие достигается во внутренне систематизированном чередовании "да" и "нет".
Присущий нашему разговору характер диалога есть существенная особенность самого разумения и суждения, также внутреннего мышления. Pro и contra в мысли, разговоре, взаимном разумении и т.д. есть необходимый метод выражения и интерпретации. Отсюда искомый нами метод оказыва-ется диалектикой.
Философия в ее целом есть нескончаемый спор. Облеченный в индиви-дуальные исторические формы, этот вечный спор дает бесконечное разно-образие вопросов и ответов, которые и составляют содержание так называ-емой "истории философии". И чем большее разнообразие ответов встречает какой-либо вопрос, тем, следовательно, она богаче своим смысловым содер-жанием, тем больше альтернатив представляет раскрытие возможностей в смысле идеи. Даже всякое "нет" приобретает в этом диалектическом развитии свое положительное место и нет "смыслов" в пей "навсегда" исключенных, но остается неисчерпаемое богатство интерпретаций для нового в ней творчества. Другими словами, определенность вопросов фило-софии не полагает предела творчеству интерпретаций и ответов. Как непосредственно идеальный предмет должен быть "усмотрен", а не "обра-зован" или "доказан", также самостоятельно и свободно должна быть найдена интерпретация его смысла. Так как в конечном итоге только одна альтернатива может сопровождаться последним "да", то осуществленный процесс диалектики в герменевтическом раскрытии может дать только одну Истину, но пока этот процесс остается незавершенным, предвидение возможностей остается абсолютно свободным. Результаты "разговора" с Истиной, поэтому, не только в "истории философии", расположатся в диалектической цепи интерпретаций, но каждая из них окажется окрашен-ной личным гением самого философа. Вот почему выразительнее философ-ское обозначение этих интерпретаций собственными именами, чем отвле-ченными знаками (отсюда, - платонизм, картезианство, лейбницианство и т.д., и т.д.). Как конкретна и индивидуальна постигаемая философски целостность, так конкретно и индивидуально выражение ее интерпретаций.
От этого и получается такое впечатление, что идеи ведут историю, и что диалектическое изображение хода философской мысли есть ее историческое изображение. Правда здесь только в том, что историческая смена философов была диалектической сменой ее проблем и ответов на них. Идея держится и живет в истории пока не исчерпаны все возможности ее интерпретации, но быстрая исчерпасмость ответов на ее запросы свидетельствует только о бедности последних. Не только косвенно, по и прямо это свидетельствует уже о неистинности самих выраженных нами запросов,- это мнимый смысл и ложная проблема, так как подлинная истина в своем конкретном богатстве неисчерпаема. Тут только мы находим средство удостовериться в идеальном смысле, как в опыте мы удостоверяемся в значении выражения. Истинный смысл идеи и истинная идея бессмертны и не могут исчерпаться в раскрытии своих возможностей. Философия есть великое беспрерывное движение проблем, вопросов, сомнений, догматов, критики. Уловить диа-лектический смысл в этом движении значит уразуметь подлинный смысл самой философии.

5) Платон и Кант

Величайшим "Да" и "Нет" философии из когда-либо высказанных ею, является антитеза Платона и Канта, потому что она касается самих начал во всем их всеобъемлющем смысле. Все другие антитезы или заключаются в этой как ее части и стороны, или дополняют ее и еще больше углубляют.
Началом для Платона является утверждение и диалектический анализ бытия как наиболее общей формы и "того же" (гр) в нем, как существенного -принципа предметной истины. К самому бытию Платон подходит диалектически, полагая своей прямой задачей разделение его "видов". Проблема о (гр) или о (гр)(6) оказывается совокупностью проблем, где, с одной стороны, та (гр) дает поводы к (гр)(7), а с другой стороны, истинная (гр)(8) выступает как "место" истины в идеях.
Отметим только следующие основные принципы Платона, в которых раскрывается утверждаемое им начало безусловной истины: а) Истина для него предметна и усматривается нашим разумом в идее; b) Высший принцип всякого утверждения истины есть "то же" в ней, т.е. принцип тожества; с) Полпота истинного бытия, познаваемая как конкретная целостность обще-го; d) Идея выражает его сущность и всякое бытие утверждается через причастность ей или участие в ней; е) Идея конечной сущности, блага, разумна, так что за разумом сохраняется его автономия.
"Нет" Канта по отношению к Платону лучше всего сказывается в его сравнении себя с Коперником. Весь мир Платона, как он включен в (гр) (гр)(9) он заставляет вращаться вокруг Субъекта так, что он оказывается обращен к последнему, - как луна к земле, - только одной своей стороной: (гр). В результате - не только отрицание "места" истины, но ошибочное перенесение ее абсолютности (гр) на вещи, превращаемые таким образом в Ding an sich, с ее внутренним противоречием: познанием ее непознаваемости.
Сообразно этому основное начала Канта, законодательство С<убъект>а, раскрывается в следующем виде а) В начале познания лежит софизм, выражаемый в дилемме: или предметы или представления, - отрицание первой части дилеммы дает утверждение второй; b) Тожество есть принцип аналитических суждений, не расширяющих нашего знания, - синтетиче-ские суждения имеют своим принципом "я мыслю", а не высказывают истину; с) Общие положения нашего знания имеют абстрактный характер и представляют собою не высказывания об истине, а общеобязательные суждения, истинность которых тем более, чем они дальше от действитель-ности; d) Как источник познания идея антиномична и может играть только роль регулятивного принципа, в роли конститутивного принципа она приводит только к иллюзиям; е) Выход из антиномичности разума лежит в отрицании его автономии и через признание его благости.
Как до Канта развитие философии представляло собою преимуществен-но раскрытие возможностей, заключенных в идее платонизма, так после Канта, философия XIX <века>, представляет собою преимущественно раскрытие возможностей его "нет" по отношению к Платону. В системах немецкого идеализма мы встречаем ряд альтернативных утверждений в раскрытии чистого отрицания Канта. Их отрицание и голое утверждение (гр) было следующим шагом философской диалектики. Последовавшая за этим реставрация Канта заставляет вновь вернуться к платоновским "да", чтобы отвергнуть Канта и искать положительного раскрытия заключенных в Платоне возможностей.

6) Резюме к антитезе Платон-Кант

Итак сравнение принципов Платона и Канта приводит нас к признанию, что какие бы возможности ни раскрывались в Канте, в чистом виде его принципы можно считать чистым "нет" по отношению к "да" Платона. "Нет" Канта обнаруживается в умозрительном отношении с двух, корреля-тивных сторон, со стороны "формального" ограничения философии и со стороны существенного отрицания истины.
а, Это есть прежде всего отрицание конституального значения идей, провозглашение их призрачности и иллюзорности для знания. "Местом" истины и то только условной, остается мир явлений (гр), и само собою возникает отделение (гр) от явлений в вещи в себе. Уход от внутренних противоречий такого допущения уже неизбежно приводит к чистому субъективизму. Утверждение субъективистической философии есть в то же время отрицание философии, как познания предметного "всего" и, следовательно, ограничение философии единственно "теорией познания". - Действительным новым "да", платоновским, в этом отношении было бы отыскание и установление принципов ("основной науки").
b, Но в целом это есть существенное отрицание истины, так как провозглашение даже безусловного Суб<ъект>а не может гарантировать безусловной истины познания, раз он в каком бы то ни было отношении оказывается ее условием. Только в собственной сфере он мог бы обнаружи-вать безусловную истину, а это и означало бы еще раз отрицание безус-ловной предметной истины (раскрытие кантовского "нет" в этой возмож-ности приводит к солипсизму). Поэтому, всякое предметное познание остается, по Канту, необходимо условным. Философия такого рода не может быть даже названа скептицизмом, а есть чистый негативизм. Новое положительное должно состоять в отыскании самой истины наших пред-метных высказываний через установленные принципы.
Во всяком случае нужно элиминировать условное носредстно С<убъ-ект>а, и прямым путем для достижения этой цели явилось бы раскрытие софизма, заключающегося в кантовской дилемме. Но это было бы раскры-тием возможностей, которые таятся в негативистическом кантовском суб<ъективизм>е. Последнему предстоит раскрыться во всех своих положи-тельных формах, но следует также обратить внимание на само проведенное разделение: оно существует, как относительное разделение "начала" и "продолжения", но как абсолютное разделение "Prolegomena" и "будущей метафизики" оно возникло только благодаря Канту. Философия Платона и вся философия до Канта этого абсолютного разделения не знает. Для положительной философии "принципы" не составляют какой-либо особой науки, а суть только начала всего последующего изложения, развитие начал, раскрытие их, словом, их продолжения. Даже у непосредственного предшественника Канта, у Локка, учение о границах человеческого разума есть только начало философии, а не все ее содержание.
Но это разделение создало то, что философская мысль прежде всего устремляется на самое истину, которую и ищет получить в положительной интерпретации субъективизма. Задача абсолютного идеализма и состояла в отыскании абсолютной истины, но достигнув необычайного расцвета, абсо-лютный идеализм потерпел полную неудачу к решении проблемы. Возник-шая как реакция против надежд абсолютного идеализма задача утвержде-ния относительности самой истины объявлялась иногда как разочарование в философии и даже просто "падение" философии в системах натурализма и позитивизма, давших своей проблеме не менее неудачное решение. Тогда только начинается устремление философии к первой стороне разорванного Кантом единства, и вместе с полным отрицанием данности истины расцве-тает ограничительное толкование философии, как теории познания. Начи-нается реставрация Канта. Только в самое последнее время все чаще встречаются попытки отвергнуть самый софизм кантовской дилеммы, и с тем вместе обнаруживается необходимость восстановления платоновского "да".

7) Положительные возможности, заключенные в кантовском "нет"

Философия Канта задает тон всей философии XIX в., по ней настраи-ваются в большей или меньшей степени как негативные, так и положитель-ные направления последней. Платонизм продолжает жить, но скрывается под видной всем поверхностью философской мысли, его значение и роль незначительны: только поскольку оживляются еще идеи последнего плато-новца Лейбница, постольку можно слышать голос платонизма в общем хоре философии XIX в. Только в последнее время этот голос выдается все яснее и звучит чиню. В своем диалектическом тоне философия должна была сперва раскрыть все возможности кантовского "нет" и обнаружить скры-вавшиеся в нем проблемы. Как указывает уже Шопенгауэр, основная проблема, поставленная кантовской философией, была проблема идеализ-ма-реализма.
Идеалистической мы называем также проблему Платона, но смысл ее выражается не приведенным противопоставлением, а противопоставлением принципиально иным, это есть проблема идеализма-феноменализма. Глу-бокое различие этих проблем состоит в том, что термин идеализм у Канта имеет смысл совершенно иной, чем у Платона. С точки зрения этого смысла кантовское противопоставление правильнее выразить соотношением феноменализм-реализм, или, имея в виду постановку вопроса в его Собственной дилемме, субъективизм-объективизм. "Идея", как заключающая в себе только феноменальное содержание, есть представление, а не эйдос, - сам Кант был прав, выступая противником идеализма. Трансцендентальный идеализм не есть особый вид идеализма, а есть только гомоним последнего.
Непосредственные продолжатели и последователи Канта ищут только такой интерпретации С<убъект>а, которая могла бы уничтожить вытекаю-щие из кантианства противоречия и скрыть его откровенный негативизм. Но в то время, как антропологическая интерпретация уничтожает самый смысл кантовской критики, трансцендентальная интерпретация вводит новую проблему абсолютного знания, представляющую диалектическое раскрытие возможностей его негативизма.
Собственно полное и принципиальное "нет" по отношению к Канту, которое дало бы цельное и положительное "да" в философии, должно было бы состоять в принципиальном отрицании самой его софистической дилем-мы, так как всякая попытка разрешения философских задач на почве принятия этой дилеммы заранее ставит исследователя в то положение, в каком находился отвечавший "нет" на вопрос: "Ты потерял рога?" Единст-венно Якоби сумел стать на почву до этой дилеммы и тут ему должно быть отведено почетное место за его попытку защитить права разума.*. Но Якоби слишком доверился "вере" Юма и его "откровение" было лишено тех самых теоретических оснований, которых не мог найти ни Юм, ни Кант. И так как все-таки Кант представлял дело так, как если бы он нашел такие основания, то в конце концов влияние Якоби оказалось весьма незначительным (больше сделал Фриз, но и он был смыт волной идеализма). Только наше последнее время повторяет по-новому попытку Якоби.(10)
Идеализм произносит "да" по отношению к кантонскому с<убъективи>зму, принимает тем самым самую постановку вопроса в кантонском софизме, но ищет средств раскрыть кантовское отрицание в положительном утверждении абсолютном против вытекающих из Канта относительности и УСЛОВНОСТИ. Отрицательность трансцендентального идеализма принимает форму положительности в абсолютном идеализме и выдвигает на очередь новые проблемы. У него есть общая задача и единство направлений, которые должны быть уловлены в своей общности и единстве. Имея в виду дальней-шие пути философского развития, мы можем не останавливаться на инди-видуальных и специфических различиях.(11)
Есть какая-то провиденциальность в том, что история вызвала против кантовского veto самих гениев разума, заставила их всемирно демонстри-ровать силу его сковывающих разум пут! В клочки рвутся сети многочис-ленных кантовских "дедукций", провозглашается абсолютное творчество разума, узурпированное было рассудком, снимаются "регулятивные" цепи его самоуничтожающего als ob, - можно только дивиться безграничной мощи скованного Промется, но все же он - в оковах, пока не разрушена скала кантовского "или-или". Абсолютное поглощение С<убъект>ом всего в себе самом, полное растворение и слияние С<убъек>т-Об<ъект>а в абсолютном тожестве, наконец, пламенное устремление С'<убъек>та к себе самому через свое инобытие и абсолютное самообретение, - таковы три ступени, через которые ведут кантовский С<убъек>т Фихте, Шеллинг и Гегель. Как велика была сила творческого воображения, или как велико было самоослепление этих великих гениев разума, чтобы не видеть, что величественные одежды самосознания, духа, разума надевались ими на деревянный манекен кантовского "С<убъек>та", - это можно понять, оценив во всей полноте то разочарование, которое испытало увлеченное этим вихрем творческой мысли человечество, раскрыв, наконец, тайну Салимановых визирей в этом лжевоскресении умерщвленного Кантом разума. Творчество самих гениев разума осталось бесплодным, но зато тем ярче должна запечатлеться в сознании верующих в него его безграничная мощь, его, в этих самых тяжелых условиях, обнаружившего столько энергии и вызвавшего к жизни столько новых проблем.
Как орел устремился дух Фихте к солнцу, его взор объял бесконечные горизонты, но он упал не долетев до цели, так как у него не было сил создать из себя самого воздух, необходимый для его полета, когда он очутился в безвоздушном пространстве, самодовлеющий, вынужденный из самого себя получать воздух и для дыхания и для полета. Это - он поверил Канту, что небо - только "призрак" (Schein), что в природе он сам законодатель, что солнце, к которому он устремился, воздвигнуто в мире только его приви-легированной волей.
В экстатическом вдохновении прорывается Шеллинг к скинии завета и обессиленный опускается на колени перед завесой алтаря, сквозь волную-щиеся ткани которой он видит тончайшие загадки бытия, но он пал ниц, сам пораженный ими и сумел рассказать нам только услышанные им в шелесте таинственной завесы мифы и сказания, да долетевшие до его слуха невнятные прорицания и оракулы совершавших там свою жертву. И его обманул Кант, и в том же, что и Фихте, - а обнаружив ложь, он уже не нашел к себе нужного ему для уразумения разума.
Нe учиться плавать пустился Гегель в открытое море, а как искусный пловец, подобно Колумбу, он хочет уйти от себя, чтобы вернуться к себе, и на своем отважном пути он открывает новые земли. Но это - не таинственная жемчужная India, куда влекло его, а окраина Нового Света, который он и поспешил связать покрепче с землей своего исхода. Гегель не послушался Канта и бросился вплавь, но все же и он был обманут Кантом, так как твердо верил, что возвратившись к себе самому, он на равнинах Пруссии найдет заветный клад истины. Он был у самого порога царства идей, ему открылось, что не он - законодатель и все действительное прониклось для него разумом, он видел, что разумное - не призрак и не als ob, а оно - действительно, но облеченная плотью его действительность склонилась перед восторгом Канта от родного девиза: "Повинуйся".**.
Каково бы ни было значение частных проблем, внесенных идеализмом в философию, два вклада принципиальной ценности вносится им в поло-жительную философию: восстановление прав спекуляции и утверждение разума в действительности. Оба эти результата приобретаются, однако, так сказать, попутно, и сами по себе не составляют принципов идеализма, они, можно сказать, обнаруживаются вопреки кантовским принципам, заложенным в идеализме. Поэтому, главное значение абсолютного идеа-лизма оказывается не в этом общем, а в его частных результатах. Правда, в идеализме философия не равна пролегоменам, как у Канта, но в своем последнем слове она все же ограничена: Гегель бросился в воду, но выплыв, нашел только самого себя, - абсолютный идеализм остался субъектоцен-трической философией. Только частный результат у Фихте - как послед-ствие его теоретического эгоизма (со спиритуалистическим оттенком), философия духа; у Шеллинга - как последствие его натурализма, фило-софия N <природы>, мистицизма и его "положительной философии", философия религии; у Гегеля - как последствие панлогизма, философия истории.

8) Ошибка абсолютного идеализма

Канту казалось, что относительность нашего знания зависит от случай-ности самих объектов знания, поэтому, задавшись целью показать необходимость и общегодность знания, он поставил его в зависимость от самого познающего С<убъект>а. Но как годность зависит от цели или задачи, так необходимость зависит от оснований и условий. Задачей у Канта было феноменальное познание, а условиями - функции рассудка. От этого, утверждая необходимость и годность, он тем самым отрицает безусловность познания с помощью рассудка и в мире феноменальном. Источником же безусловного знания признается разум, а его объектом - разум в "вещах-". Если бы разум обладал той же творческой функцией, что рассудок, он создавал бы безусловные предметы, а не явления только. Таким образом, круг кантовской мысли замыкается следующим образом: признание вещей не дает необходимого знания, следовательно его дает рассудок, создавая эти вещи, как явления; но рассудок не может создать безусловных вещей, следовательно, они не являются его продуктом; их создает разум, но их наличность значила бы, что для рассудка суть нс только явления, поэтому, согласно предыдущему, они должны быть отвергнуты, а с ними вместе творческая деятельность разума, т.е. наличность и возможность безуслов-ного познания. Таким образом, уже приняв дилемму Канта, его (гр)(12), мы приходим ко второй его же, будто, как необходимость бытия зависит от необходимости С<убъек>та, так и безусловность предмета должна зависеть от безусловности С<убъек>та. (resp., представлялось, безусловность С<убъек>та - от безусловности об<ъект>а). Вырастающий отсюда негативизм, во всяком случае, совершенно последователен.
Идеализм, поэтому, совершенно непоследовательный по отношению к Канту, тем не менее поставил своей задачей добиться абсолютного, но приняв первую ложь, он принимает и вторую, отсюда свойственное ему отождествление абсолютности знания и абсолютного бытия. Но уже в самом вопросе, возникшем на этой почве, заключается противоречие, так как при безусловности самой задачи в ее решение привносится условность в виде обусловливающего бытия С<убъект>а. Таким образом, ясно, что здесь: 1, произвольное кантовское противопоставление творческого С<убъект>а и творимого об<ъект>а сохраняется во всей своей силе, и 2, произвольно отождествляется абсолютность знания и бытия. В то время как идеализм полагает все усилия на преодоление первой ошибки идей тожества, и, не отвергая самой кантовской дилеммы, понапрасну тратит силы, вторая ошибка остается им незамеченной, так как в конце концов, она им самим, главным образом, и вносится в философию.
Но раз мы так или иначе пришли к разделению познания и бытия, и ставим теперь вопрос об абсолютности и относительности в применении к этой корреляции, имея при этом в виду, дать больше, чем простая с<убъективн>ая необходимость и общегодность познания, то мы должны раскрыть все возможности такого применения в их положительном смысле. Чисто формальное соотношение выразится в четырех простых возможностях: 1, абсолютное познание относительного предмета, 2, абсолютное познание абсолютного, 3, относительное познание абсолютного, и 4, относительное познание относительного. Если мы теперь вскроем положительный смысл каждого из этих положений, то он представится нам в следующем виде: речь идет о 1, безусловном познании эмпирического, 2, безусловном познании идеального, 3, условном познании идеального, 4, условном познании эмпирического.
Кант вращается исключительно в сфере последних двух возможностей, а его "необходимость" простирается только на одну последнюю. Что касается предпоследней, то вновь расчленяется сообразно двум интерпре-тациям "идеального", - как предмета логического и трансцендентного, Абсолюта. Негативизм Канта сказывается прежде всего в отрицании двух первых возможностей, каковое отрицание есть отрицание: а, безусловной первичной данности эмпирической интуиции (как ощущения, так и ре-флексии) и b, безусловной данности интуиции идеальной, или умозрения. После этого идет подмена платоновской истинности понятием необходи-мости и годности, и условное познание оказывается обладающим такими признаками. Сомнение вызывает только смысл "условного познания Абсо-люта", которое и разрешается Кантом в постулате практического разума.
Идеализм совершенно справедливо однако протестует против такого выхода и хочет уничтожить 3-ью возможность, перейдя к признанию 2-ой и отрицанию 3-ьей, но при этом: а, сохраняет кантовское "условие" (С<убъек>т), b, ограничивает идеальное Абсолютом. Наконец, и он игно-рирует 4-ую возможность, а потому и приходит к неправильному обраще-нию положения: познание абсолютного есть познание безусловное(13). Таким образом, опять платоновская истинность замещается признаком Абсолют-ности предмета. В результате два дефекта остаются до конца в идеализме: ч, отрицание безусловности познания эмпирического, b, утверждение, ограничивающееся признанием безусловного познания Абсолюта.
Прямым ответом на это является утверждение относительности познания по отношению к Абсолюту, и чистый негативизм в этой области, как в левом гегельянстве и в метафизике, так и в позитивизме, с одной стороны, и искание безусловн<ого> познания эмпирического, с другой. В этом и выражается то, что называется крушением абсолютной философии и провозглашением релятивизма и натурализма. Но в целом положение вещей сложнее, так как кантовская проблема необходимости и годности продол-жала жить в идеализме, и теперь дальнейший диалектический ход мысли попадает в перекрещивающееся отношение кантовской проблемы с новой проблемой, выдвинутой самим идеализмом, проблемой абсолютности-от-носительности. Было бы, пожалуй, большим упрощением думать, что всякий антирелятивизм возвращает к учению о необходимости и априор-ности Канта.

9) Схема дальнейших возможностей

Из очень сложных диалектических взаимоотношений последующей философии мы выделим следующую общую схему движения проблем, которой и будем держаться (из нее определится и место антирелятивизма).
Согласно основному противоположению "да" и "нет", Платона и Канта, мы на всем протяжении этой схемы будем встречаться и с тем и другим. Но но преобладающей тенденции того или другого будем различать: I, отрица-тельную философию, - по преобладанию элементов кантианства и II, положительную, - но преобладанию элементов платонизма.
I. А, Прямое отрицание абсолютного идеализма, - хотя бы, даже с сохранением его некоторых положений, - могло вести обратно к Канту к сопровождаться утверждением реализма. Таким образом, создавалась воз-можность новой метафизики, принципиальная философия отходила на задний план внимания (Шопенгауэр, Гартман, Банзен).
В, Отрицание идеализма могло сопровождаться так же отрицанием кантианства и вести к онтологизму и либо к принципиальной защите релятивизма, либо к бессознательному допущению его. Релятивизмом принципиальная философия необходимо отодвигается на второй план, - это направление от этого приобретает по существу негативный характер, хотя, отрицанием Канта оно сближается иногда с положительной филосо-фией.
1) Поскольку это направление возводит в принцип чистый релятивизм и простирает его на самое философию, мы имеем дело с самым чистым видом отрицательной философии позитивизмом (Копт и контизм).
2) Поскольку берет верх релятивистское истолкование задач философии, мы имеем дело с онтологизмом в его разнообразных течениях, как материализм, спиритуализм, биологизм, монизм и под. (Фейербах, Моле-нют. Спенсер, Бенеке, Фулье, Фехнер, Вундт, Геккель и др.)
3) Поскольку релятивизм опирается на эмпирический феноменализм, мы имеем дело с так называемыми философствующими физиками <Лаас, Оствальд и др.).
В общем, это - господствующее течение середины XIX века и самое богатое по числу представителей, оттенков и форм. Это обусловливается как отсутствием положительных принципов, так и множественностью объ-яснительных теорий, которые произвольно выбираются непринципиальной философией.
С, Отрицание реализма и онтологизма вызывает возвращение А: Китчу и его реставрацию, которая, впрочем, не ограничивается его чистым воспроизведением, а в своих интерпретациях обнаруживает стремление повторить нослекантовскук) диалектику теоретической философии.
1) Чисто филологическая интерпретация но преимуществу выдвигает наперед негативизм Канта, как он выражается в кантовском позитивизме (Лаас, Риль и под.).
2) Попытка "развития" отрицательных начал Канта по преимуществу склонна повторять ход послекантовской философии, прежде всего, как он выразился в тенденциях абсолютного идеализма. Таким образом, по край-ней мере, отчасти и здесь действует мотив антирелятивизма (Коген, Риккерт и под.).
Все три эти направления, невзирая на их различия во .всех остальных отношениях, о одном отношения обнаруживают общее по своим результа-там: они настойчиво ведут философию к отказу от себя самой или к радикальному преодолению породившего все это смешение языков кантов-ского софизма. А, Метафизический реализм Шопенгауэра и Гартмана ведет к отрицанию самого разумного начала, не только в его познавательной роли, а преимущественно даже в роли определяющего момента действительности. Не только Банзен с его "реальной диалектикой", но и Ницше, поставивший на свой суд самое философию, являются завершением этого направления. Теософия и мистицизм, - не как провозглашение любой интерпретации, а как установление нового источника знаний, - естествен-но ведет отсюда к отказу от философии. В, Позитивизм с его идеалом научности и онтологическая метафизика, построяемая по образцу одной излюбленной научной дисциплины, приводит к самопротиворечивой идее научной философии, т.е. в результате опять-таки к отрицанию ее самосто-ятельного предмета и метода. Наконец, С, кантианство "возвращает" нас к уже знакомым панлогизму и примату практического разума и вырождается теперь, с одной стороны, в чистый панметодизм, а, с другой стороны, в аксиологию. В обоих случаях, наряду с тем же провозглашением научности мы встречаем отказ от признания истины в действительности и перенесение ее, как задачи, в область буквального пути к отвлеченному завершению знания и в область долженствования.
То, что общее всем этим направлениям, напоминает момент, на котором потерпел крушение абсолютный идеализм, - в смешение, аналогичное смешению абсолютного в познании с абсолютным в предмете, впадают эти течения, что касается рациональности, resp. иррациональности познания и действительности. Каждое из названных направлений по своему приходит к этому результату, но приходит неизбежно. А) К иррационализму в положительной форме по преимуществу приводит реализм Шопенгауэра и других с их "сильной волей", "бессознательным" и под. Как положительное утверждение эта тенденция, хотя выводит мысль человека из сферы философии, но имеет данные для дальнейшего развития. Две другие концепции, по-видимому, приводят к иррационализму действительности, как естественному своему концу и уничтожению, т.к. в них этот результат есть только absurdum. В) Признание иррациональности самой действительности в позитивизме и онтологизме выражается в принципиально отрица-тельной форме, провозглашенной в открытом агностицизме. С) Напротив, в "научной философии", открывшей не-научность мира и действительности и установившей, поэтому, в качестве идеала познания, удаление от последней, - иррациональность действительности выступает в ограничительной 'форме привативизма с его отвлеченными началами так называемой теории познания(3). D) Оставалось этот результат длинного философского пути возвести в степень нового принципа философии, чтобы получить еще новый тип ее отрицательного направления. Иррационализм, как проблема был по преимуществу выдвинут в центр внимания современной философии праг-матизмом и родственными ему течениями, с одной стороны, философией Бергсона, с другой стороны. Два признака характеризуют все попытки нового философствования, исходящие из этого направления: а, инструмен-тализм познания и b, эмотивизм философского творчества. Как ни велико значение этой новой попытки обрести правильный путь философии, она страдает теми же чертами отрицательной философии, как и все предыдущие.
Главный источник этого нового творчества в философии в значительной степени сближает ее с положительной философией, поскольку и она имеет в виду разрушить, наконец, софистическую дилемму Канта. Но главный источник ограниченных горизонтов этой философии по отношению к будущему лежит в ее исключительно разрушительной работе в указанном направлении(4). II, Положительная философия начинает с положительной творческой работы в указанном центральном пункте недоразумений всей отрицательной философии в ее целом и основном. Предшествующим ходом отрицательной философии определяется ее дальнейшая программа: за устранением кантовского софизма должны быть исправлены ошибки идеа-лизма, преодолены релятивизм и иррационализм, и должно приступить к собиранию уже выраженных элементов положительной философии.

10) Проблемы и принципы положительной философии(14)

_______________
*Метафизическое проникновение в разум смысла есть проникновение к энтелехии! То, что соответствует истолкованию в энтелехии, есть герменейя.
**См.: "Явление и смысл"
***Намек на верноподданнеишие восторги Канта (в статье Was ist Aufklariing?) перед Фридрихом II, повелевавшим подобно всем пруссакам "повелевать", но дозволявшим при этом же "молчать"

Примечания
Текст публикуется по рукописи незаконченной статьи Г. Г. Шпета без авторского названия (ОР ГБЛ, ф.718, к.5, ед.хр.10, лл.1\-34). Датировка работы может быть осущест-влена в промежутке 1914- 1916 гг. Одна из сносок работы отсылает к уже вышедшей ко времени написания статьи или готовящейся одновременно к печати книги Г. Г. "Явление и смысл" (М., 1914), а в самой статье прослеживаются явные параллели (иногда почти с буквальным совпадением) с более поздней работой Шпета "История как проблема логики" (Ч.1, М., 1916). Можно предположить, что Шпет не завершил публикуемую нами статью, так как полностью ушел в работу над диссертацией, во Введении к которой кратко сформулировал свою общефилософскую позицию, используя, очевидно, текст незакончен-ной статьи. В упомянутом Введении к диссертации "История как проблема логики" Шпет посвятил один из параграфов (4-ый) определению "положительной философии". Мы посчитали целесообразным поместить в качестве приложения к публикации этот фрагмент шпетовской диссертации, восполняющий в некоторой степени пробел его неоконченной статьи.
В тексте мы оставили без изменений некоторые значимые особенности написания философских терминов и понятий, стиля и пунктуации, восстановив, однако, сокращаемые Шпетом сдвоенные согласные. Кроме сомнительных прочтений, которые мы выделяли угловыми скобками, все многочисленные сокращения Шпета раскрыты без специальных указаний, однако, оставлены без изменений сокращения, сохраняющие своеобразную инто-нацию и стиль статьи. Двуязычные у Шпета и сокращенные им выражения типа "Sub-ta", "Оb-ый" расшифровываются нами в угловых скобках на русском языке ("Суб<ъект>а", "об<ъективн>ый").
1. Мы воздержались от редакторского называния статьи, сохранив название, данное, вероятно, дочерью философа Л. Г. Шпет, разбиравшей архив. Первый лист рукописи содержит оглавление статьи с указанием авторской пагинации:
1. Теоретическая философия 1
2. Спекуляция и опыт 4
3. Уразумение 6
4. Диалектика 9
5. Платон и Кант 15
6. Резюме к антитезе: Платон и Кант 17
7. Положительные возможности, заключенные в кантовском "нет" 19
8. Ошибка абсолютного идеализма 25
9. Схема дальнейших возможностей 29
10. Проблемы и принципы положительной философии 34 В правом углу этого же листа, карандашом, lllпет набросал план-схему разбирае-мых в статье (в основном в 9-ом параграфе) философских направлений:
I, Отрицат<ельная>.
А, Возв<ращение> к К<анту>, реализм (Illoп<енгауэр>, Гартман) B, Игнор<ирование> К<анта>, онтолог<изм>, релятивизм а, позитивизм - синтетизм
b, онтологизм (матер<иализм>, спирит<уализм>, монизм) с, феноменализм [В,
а. Натурализм 1) Материализм, ист.мат. 2) Спиритуализм, Эйкен 3) Монизм, Фехпер, Вундт в. Позитивизм (агностицизм, синтетизм) 1) Контизм, Милль, Льюис. Эволюционизм, Спенсер 2) феноменализм. Милль, Мах и пр.<нрзб> влияния.] С, Реставр<ация> К<анта>. а, позитивизм - Лаас, Гиль в, Коген, Ланге, Либман
с, Риккерт. С Hlarms'a: этический идеализм "Philosophie seit Kant". Винд<ельбанд>. <Тард>
D, Иррац<ионализм> а. Прагматизм в, Бергсон
II. Положит<ельная>: подд<ержи>вают связи с Лейбницем и Платоном:
<А>, Гербарт, Лотце, Тейхм<юллер>, Лацарус
Ниже на полях следует помета карандашом:
NB! Резче отделить Шоп<енгауэра> + Гарт<мана> от В, чюбы резче отличить от монизма: не через реакцию против метафизики идеализма, а через науку\ А что в монизме обнаруж<иваются> ответы подобные III. и Г., то это к сущ<еств>у монизма, в его узком смысле, где всегда парал<лельн>ые основания!
2. Ad solam ...(лат.) - Только к рассмотрению истины.
3. В рукописи на этом слове заканчивается вставка карандашом на полях, но следующее предложение оставлено автором без изменений: "Это обозначало бы..." и т.д.
4. Далее в рукописи то ли неразборчивое слово, то ли только намек на пример, который в дальнейшем Шпет предполагал развернуть (подготовительный характер работы позволяет сделать такое предположение). Читается бессмысленное: "...но (вар. "но") святости или органического мира или звезд и пр.)".
5. Речь возможно идет о видах гужевого транспорта. У В.Даля (Толковый словарь живаго великорусского языка. 2 изд., т.7, с.46) читаем: "...ехать в передаточных, на сдаточных, на переменных лошадях, причем один ямщик передает проезжаго другому, и каждый, за передачу эту, удерживает часть платы вперед, почему последнему достаегся везти почти даром, и проезжающему трудно не приплатиться за эти плутни". Не исключено также, что речь идет о видах финансовых документов (передаточный и прямой вексель).
6. Бытие; сущее (др.греч.)
7. феномен (др.греч)
8. Сущность (др.греч.)
9. (гр)...(др.греч.) - Логосе (феномен - сущее - идеи).
10. В книге "Явление и смысл" (М., 1914. С.176-183) Шпет подробно останавлива-ется на историко-философском сопоставлении oтношения Канта, Юма и Якоби к указанной проблеме.
11 На полях рукописи помета карандашом: "Можно вставить краткое изложение Ф<ихте>, Ш<еллинга>, Г<егеля>. (неисп<правлена> cтp. 5)".
12 Главная ложь (др.греч.)
13. На полях помета карандашом: <нрзб>редактор<ованию> начало доклада (Мож-но предположить, что Шпет готовил эту работу для доклада, который так и не состо-ялся).
14. Па этом рукопись обрывается. Ниже мы приводим 4-ый параграф Введения к "Истории как проблеме логики" (С.12-16).

Под именем положительной философии я собираю следующие основные признаки. Все высказываемое нами в качестве нашего знания имеет свое основание. Можно условиться называть это основанием- ratio cognoscendi.Kaково оно, в чем оно состоит, или где его искать? Ответ на этот вопрос уже относится к содержанию философии, потому что это есть вопрос о "началах". Сами rationes cognoscendi суть эти начала, они, следовательно, составляют прямой предмет философии, так как они - основания. По основание всякого высказывания лежит в высказываемом, - каково высказываемое, т.е. то, о чем делается высказывание, таково и основание. Какой бы частный характер ни носило наше высказывание, оно implicite заключает в себе несравненно "больше" того, к чему мы непосредственно обращаемся в своем высказывании. Само по себе оно как бы оторвано от некоторого целого, в котором оно обозначает часть или член или звено или момент и т.д. Высказываемое развертывается таким образом в некоторую неисчерпаемую полноту, которая выступает перед нами прежде всего как действи-тельность. Под действительностью здесь не следует разуметь ничего, что носило бы характер объясняющего начала, в качестве реальности или производящего начала или чего-либо подобного. Действительность есть та обстановка, в которой мы живем и философствуем, к которой мы сами принадлежим, как ее часть и член, это - то, что нас окружает, что дает пищу для всех наших размышлений, забот, волнений, восторгов и разочарований, как равным образом, конечно, и сами эти размышления и волнения. Это - та "естественная" действительность, которую хорошо знает каждый. В филосо-фии она выступает, таким образом, как первая проблема и первый вопрос - она не объяснение и не ответ, а именно вопрос, то, что требует объяснения и разрешения. Как нельзя уйти от действительности, так нельзя уйти и от философии. Цвета и краски, звуки, препятствия, на которые мы наталкиваемся, перемены пространственных форм и отношений, боль и сладость ощущения, любовь и ненависть, - все это действитель-ность, единственная подлинная действительность, действительность нашей жизни во всей ее жизненной же полноте. Это - первая и это - самая всеобщая проблема философии, потому что она, действительно, обнимает собою все. Все остальные фило-софские проблемы - или части, непосредственно входящие в состав этой проблемы, или "искусственные" пути, косвенно ведущие к ней.
Эта действительность, как она расстилается перед нами, обозначается также, как то, что нам "дано", как то, что мы "находим", как то, что нам является, (гр), наконец, как то. что сознается нами, сознаваемое. Но она "дана" нам, повторяю, как вопрос и загадка, а так как в ней - все, и ничего больше нам не "дано", то и условий для решения возникающей задачи мы должны искать в ней же самой. И первое, с чем мы сталкиваемся, это - факт, что здесь нам дано вместе и то, что есть, и то, что "кажется", иллюзия. Раскрытие того, что есть, и его отличение от того, что кажется, составляет теперь ближайшую задачу философии, - то, что есть, называется исти-ной. В целом действительности нужно отличить истинное от иллюзорного, нужно рассказать о том, что составляет (гр), что есть (гр).
Действительность не "стоит" перед нами, - "все" движется и меняется, сходится и расходится, появляется и исчезает. Все во "всем" есть только стечение и случай. Философское констатирование этого факта, столь банального для жизни, имеет зна-менательную важность, так как вместе с утверждением случайности утверждается также коррелятивная ей необходимость. Вместе с случайным, со многим, утверждается проникающее его необходимое и единое, в меняющемся открывается "то же", (гр). Пункты тожества дают не только точки опоры и соотнесения для явлений действительности. но сами выступают как особый предмет и особое основание для познания, - (гр). Образуется особый мир, идеальный, или мир идеального предмета с прочной внутренней закономерностью и порядком. Этот мир во всем проникает мир действи-тельности, открывая себя в каждой его форме и в каждом явлении его. Он наполняется текущим и меняющимся, но сохраняет в нем свою закономерность и свой порядок, давая нам, таким образом, возможность в его планомерности и по единствам текучее и случайное окружающей нас действительности. В нем, оказывается, заложены начала того порядка, который позволяет сделать из действительности не только предмет жиз-ни, но и созерцание и изучение, философского, как и всякого другого.
'Положительная философия, определяя свои проблемы и устанавливая принципы и основания всякого знания, в то же время, как было указано, освещает и тот путь, каким она достигает своих результатов. Все являющееся и все идеально сущее объеди-няется в одно в сознаваемом, которое покрывает и все дальнейшие виды и формы бытия, - мир действительный и мир идеальный одинаково суть миры сознаваемого. Сознание, таким образом, является новым общим титлом для философской проблемы. Но как выделяются в сознаваемом различные области предметов и различные формы их бытия, так коррелятивно и в сознании приходится говорить о некотором едином и многих путях его. Если из этих многочисленных путей нас особенно интересуют пути познания, то это происходит в значительной степени в силу критического требования философии отдавать себе отчет в высказывании нашего знания и формах его выраже-ния вообще.
Положительная философия всегда отмечает в качестве основного пути, каким мы приходим к утверждению действительного, как истинного и идеального, как необхо-димого, путь разума в широком смысле. То, что есть, есть, и потому оно всегда истинно; заблуждение проистекает от того, что мы приписываем бытие тому, чего нет, или отрицаем бытие за тем, что есть; заблуждение проистекает также от того, что мы приписываем одной форме или одному виду бытия то, что присуще формам и видам. Действительность, оказывается, есть не только сложное сплетение и наслоение раз-личных видов и форм бытия, но и различных временных моментов. Протекая по внутреннему закону последовательности, она в каждый момент своего настоящего содержит в себе прошлое и предуказывает будущее. Наше собственное творческое участие привносит в нее новые моменты. Непосредственно и первично данное высту-пает в среде примышляемого, вспоминаемого, воображаемого, ожидаемого и т.д., и т.д. Нужно тщательно выделить первичное и непосредственное от привносимого таким образом. И все это, как и простое утверждение бытия там, где его нет, или небытия там, где есть бытие, есть область суждения. Суждение вообще есть источник заблуждения, но не источник истины, - истина есть, и ее источником может быть только то, что призвало ее к бытию.
Но если бы дело состояло только в предосторожности по отношению к такого рода утверждениям истины, философия, вероятно, не так страдала бы, как она страдает от "полуистин", т.е. от мнений, от субъективных суждений, поспешных обобщений и т.н. Между тем, у нас есть постоянный источник такого именно рода высказываний. Поло-жительная философия видит путь к истинному бытию в разуме, или более специфи-цирование, в уме, интеллекте и т.п. Путь к субъективному положительная философия всегда обозначала, как путь через чувства. Эта философия не думает, что в каждом показании чувств заключается непременно обман и ложь, скорее напротив, в них заключается истина, но только частично или неясно, или смутно, - и притом степень ясности или истинности постоянно колеблется, меняясь не только от одного эмпириче-ского субъекта к другому, но даже у одного и того же субъекта в зависимости от условий момента. Но если тем не менее оказывается возможным усмотрение одного и того же за разнообразными чавственными показаниями, если оказывается, что различные субъекты говорят об одном и том же, невзирая на различие чувственно данного им, то это всегда приписывалось разуму или уму. Здесь видели тот путь, который приводит к самому предмету в его идее, здесь, следовательно, лежит путь к истине.
Но на этом нельзя остановиться, и положительная философия всегда видела труд-нейшую свою проблему в том, чтобы найти тот же разум и в самом предмете. Она не могла забыть, что путь через разумное, идеальное, есть путь к действительности, которая встала перед философией, как ее первая и основная проблема. История фило-софии показывает, какой это длинный и утомительный путь, и мы не можем быть перед нами, и современная задача положительной философии состоит в том, чтобы идти этим путем дальше, но все в том же направлении раскрытия того что есть, что истинно, к раскрытию смысла существующего, разума в действитепьности
Поскольку философия обращается в сфере названных проблем, она все время остается первой философией. Какие бы новые проблемы ни поставило перед нею время или сам разум в своем имманентном раскрытии, она остается на этой своей почве Поскольку ее высказывания складываются в форму и образ науки, поскольку следо-вательно, ее выражения должны руководиться логикой, постольку и философия при-нимает вид теории. И если бы можно было одним словом, хотя бы приблизительно характеризовать предмет этой "теории", мы бы сказали, что положительная филосо-фия, как первая философия, как область начал и оснований, всегда была "теорией" истины т.е. того, что есть, существующего, являющегося, сознаваемого, или уже, поскольку речь идет об основании познания (ratio cognoscendi), она была "теорией познаваемого".

Составление и примечания И. Чубарова

---