ИГОРЬ МИХАЙЛОВ

Был ли Хайдеггер "феноменологом"?

К публикации статьи "Мой путь в феноменологию"

...Я, к сожалению, не предопределял его философского становления очевидно, он уже был самобытностью, когда изучал мои труды.
Э.Гуссерль

Практически все работы Хайдеггера, доступные к настоящему времени в русских переводах, возникли после появления в 1927 году "Бытия и Времени". Не является исключением и статья "Мой путь в феноменологию". Однако она рассказывает о наименее представленном во всех других переводах периоде философского развития Хайдеггера времени его ученичества у Гуссерля. Оно представляет значительный интерес для исследователя: ведь именно к этому периоду относятся первые, дошедшие до нас в опубликованных текстах лекций мысли, ставшие затем центральными в "Бытии и времени". Тогда же, по-видимому, формируется и "феноменологическая ориентация" Хайдеггера.

Но в связи с Хайдеггером-"феноменологом" возникает достаточно много вопросов. Общение с Гуссерлем завершилось написанием работы, которой тот решительно отказал в статусе феноменологического труда, а еще в хайдеггеровских лекциях зимнего семестра 1919/20 гг. влияние Дильтея ощущается не менее сильно, чем гуссерлевское: в наибольшей степени это относится к проблематике "герменевтики фактичности" человеческого существования (Dasein) (SuZ72). Исследователи считают возможным говорить даже о "периоде философии жизни" в развитии Хайдеггера 19191923 годов, полагая, что если бы он был вынужден написать книгу именно в то время, то она, наиболее вероятно, была бы озаглавлена "Жизнь и время", а не "Бытие и время". Не был ли Хайдеггер, таким образом, уже с самого начала своей самостоятельной философской деятельности в не меньшей степени "философом жизни", чем "феноменологом"? (Противопоставление философии жизни и феноменолгии может выглядеть искусственным следует, однако, помнить, что сам Гуссерль в 1911 году провел резкую грань между своей философией и "историзмом" Дильтея.)

Но вот перед нами статья самого Хайдеггера, где он говорит о своем пути в феноменологию, написанная так, что ничто не позволяет усомниться в применимости к нему термина "феноменолог". Как следует расценивать сказанное в ней? Почему в философских поисках Хайдеггера Дильтей не упоминается ни одним словом? Впрочем, это не должно нас удивлять: уже неоднократно отмечалось, что Хайдеггеру свойственно "оставлять в тени имена тех, с кем он ведет полемику и ограничиваться намеками". (15,3).

Наша задача заключается как раз в том, чтобы в разговоре о феноменологии Хайдеггера по мере возможности указать на оригинальность его философствования, ставящую под сомнение принадлежность философа к какой-либо из школ мысли.

Для этого обратимся к хронологии читанных Хайдеггером лекций, чтобы проследить, каким образом подготавливался тот шаг, который с появлением в 1927 году "Бытия и времени" окончательно оформил разрыв с "классическим" вариантом феноменологии, разрабатываемым Э.Гуссерлем.

Преподавательская деятельность Хайдеггера формально началась в 19151916 гг., хотя о содержании и тематике первых лекций ничего неизвестно: не сохранилось ни манускриптов самого Хайдеггера, ни каких-либо свидетельств о планах по их публикации. Последующие же курсы хотя и были обозначены, но, очевидно, прочитаны не были:

на летний семестр 1917 года был назначен курс под названием "Гегель";

зимний семестр 1917/18 гг. "Платон";

летний 1918 и зимний 1918/19 "Лотце и развитие современной логики";

к началу каждого из семестров университетским планам предпосылались объяснения, что преподаватель Хайдеггер "задействован на военной службе".

Как бы то ни было, в дальнейшем для нас будет представлять интерес то, что все эти курсы были обозначены как историко"философские. Ричардсоном же установлено, что лишь в 1919 году Хайдеггер впервые начинает употреблять термин "феноменология"(30;663"66), и использование этого термина ограничено лекциями и семинарами до 1929 года.

Может создаться впечатление, что после двухлетнего отсутствия в университете, Хайдеггер вернулся трансформированным философом, энтузиастическим приверженцем феноменологии (возможно, это было обусловлено его ассистентством у Гуссерля). Однако, как мы увидим далее, к тому времени он уже находился на пороге собственного пути.

Предстоит прояснить уже достаточно давно в хайдеггероведении обсуждаемый и доказываемый тезис:

Путь Хайдеггера к "Бытию и времени" произведению, совершенно новым образом перетолковывающим феноменологию, начался уже в 1919 году.

Тогда настоящее "предисловие", предваряющее публикацию статьи "Мой путь в феноменологию", было бы несколько неожиданным образом описанием путей Хайдеггера вне феноменологии, или если пользоваться выражением из названия труда Ричардсона путей "через" феноменологию. Обсуждение иных, для феноменологии чуждых побудительных мотивов поможет лучше разобраться в характере "ученичества" у Гуссерля; поможет понять, чем же была "феноменология" для самого Хайдеггера ведь не только данью вежливости Гуссерлю была публикуемая нами далее статья, равно как и многие другие высказывания Хайдеггера, в которых он недвусмысленно говорит о том, что Гуссерль необычайно много значил в его развитии.

Значительно более подробно можно охарактеризовать последующие годы:

1919 год.

Впервые заявлен курс, позволяющий судить о движении к систематической философии:

"Kriegsnotsemester" "Идея философии и проблема мировоззрения" (GA 66/67);

летний семестр "Феноменология и трансцендентальная философия ценностей" (GA66/67)

21 июня одно из первых свидетельств наличия разногласий между Хайдеггером и Гуссерлем: "В общей дискуссии Юлиус Эббинхауз, Мартин Хайдеггер и Герде Вальтер критикуют коцепцию чистого "Я" Гуссерля" (Chronik,235).

зимний семестр (1919/20 гг.) "Основные проблемы феноменологии".

1920 год.

зимний семестр Хайдеггер продолжает (с октября 1919) чтение лекционного курса "Основные проблемы феноменологии";

Гуссерль с новой силой увлечен (если не сказать "ослеплен") идеей феноменологического сообщества. В письмах коллегам и ученикам, не знакомым с происходящим во Фрайбурге, преобладают восторженные тона. "У нас здесь многое происходит Вы не сразу узнаете 2 сложнейших семинара и серия превосходнейших феноменологов, полных рвения. Хайдеггер читает о религ<иозно>"фен<оменологических> проблемах, в настоящее время опираясь на послание к Галатам и т.п. (св. Павел, Августин)" (Briefe III,208). Гуссерль щедр на комплименты всем тем, кто у него обучается. Но именно о важности интеллектуального сообщества для Гуссерля необходимо помнить во всех тех случаях, когда он оценивает чьи-либо философские способности: ведь практически всех он пытается "записать" в "феноменологи" (при этом характеристика "феноменолог" в устах Гуссерля является высшим комплиментом). В 1913 году почти анекдотический случай призошел с Ясперсом во время посещения им Гуссерля в Геттингене. Вот как вспоминает об этом сам Ясперс: "Меня тепло приняли, похвалили и неожиданность для меня стали обращаться как с учеником Гуссерля. "А что же это, собственно, такое "феноменология""? спросил я, несколько сопротивляясь. Гуссерль на это: Вы прекрасно занимаетесь феноменологией в Ваших трудах. Вам не надо знать, что это, если Вы делаете это правильно. Главное продолжайте!" (Chronik, 175). По"видимому, часто в своих оцеках Гуссерль выдает желаемое за действительное. Но как же тогда расценить сказанное им Ясперсу? Либо великий философ в жизненных ситуациях сам изменял той тщательности и строгости, с какой разрабатывал свое учение либо он был действительно прав в своей оценке, и "феноменологическое" как таковое не зависит от тематики школы, в рамках которой проходит исследование. Но тогда не менее "прав" был бы Хайдеггер, который впоследствии обозначил феноменологию как "отчетливо выраженное Как исследования", отрицая, таким образом, исключительность сознания как тематической области феноменологии.

...А как мог в то время относится к идее сообщества Хайдеггер? Много позднее он скажет: "Мысль это всегда немного одиночество". (4;No.1)

летний семестр цикл лекций "Феноменология созерцания и выражения. Теория философского образования понятий". (1;276)

Анализ этой лекции показывает, что в 1920 году, как и в лекциях первого послевоенного семестра, Хайдеггер все еще продолжает обуждение проблемы, получившей наиболее полное выражение в дискуссии Дильтея и Гуссерля 1911-1912 гг.

1921 год.

летний семестр лекции "Августин и неоплатонизм" (планировались к изданию в GA 60).

зимний семестр (21/22 гг.) Хайдеггером начато чтение курса "Феноменологическая интерпретация Аристотеля. Введение в феноменологическое исследование."(GA61). Содержанием же лекций было его собственное введение в "феноменологический" подход к "жизни" (или: "фактичности").

1922 год.

заканчивается чтение курса по Аристотелю;

в начале года пришло сообщение, что Наторп скоро уйдет с кафедры, а его место предполагается отдать Н.Гартману. Соответственно, освобождается вакансия Гартмана. В связи с обсуждением вопроса о возможном последователе завязывается переписка между Наторпом и Гуссерлем. Нужны опубликованные работы, которых у Хайдеггера за последнее время нет;

1 февраля 1922 г. в письме Наторпу Гуссерль сообщает, что, хотя Хайдеггер "еще не собирается ничего печатать", "исключительно оригинальная личность" Хайдеггера "все еще борется в поисках себя, трудолюбиво формируя свой собственный уникальный стиль".

летний семестр лекция "Феноменологическая интерпретация Аристотеля. Онтология и логика";

сентябрь Наторп в письме к Гуссерлю просит предоставить "манускрипт Хайдеггера, который можно было бы напечатать." В качестве тематики работы предлагается именно "феноменологическая интерпретация Аристотеля". Эту работу, планируемую к изданию в 1923 г. в Гуссерлевском "Ежегоднике", но не вышедшую, а затем утерянную, все исследователи будут впоследствии так и называть: "Natorp"Bericht";

сентябрь середина октября Хайдеггер работает над своими лекциями, чтобы подготовить материал для публикации. Уже в середине сентября у него есть черновой набросок, который Хайдеггер решается обсудить с Ясперсом. Формальный повод поездки к Ясперсу в Гейдельберг обсуждение критики работы "Психология мировоззрений". "Мне это было непонятно", высказался Ясперс о набросках Хайдеггера (20;98).

10 октября заполучить Хайдеггера в качестве автора становится, по-видимому, все более заманчивым делом. Эрих Ротакер в письме к Хайдеггеру разъясняет задачи планируемого нового издания Deutsche Vierteljahresschrift и просит того об участии: "Я был бы особенно рад при случае опубликовать какую-либо работу, вышедшую из-под Вашего пера", добавляя, что, хотя в спешке нет необходимости (поскольку для первых номеров набрано уже достаточное количество материала), в случае согласия было бы неплохо поместить в один из ближайших выпусков информацию о тематике возможного материала.(DJb8,191)

20 октября Хайдеггер дает принципиальное согласие, предупреждая, что исследование, которое он готов предложить, будут "в такой же степени "систематическими", как и "историческими"". Предполагаемая тема "онтологические основы позднесредневековой антропологии и теологии раннего Лютера" (DJb8,192);

11 ноября Хайдеггер пишет второе письмо Ротакеру, фактически отказываясь от первоначально принятого решения предоставить для Deutsche Vierteljahresschrift свой материал и ссылаясь при этом на "разговоры о планируемом журнале", отмечая, что издание характеризуется уклоном в историю литературы, в то время как он сам предполагал скорее "журнал, ориентирующийся на историю духа"(DJb8,193). За этим следуют консультации Ротакера с Паулем Клугхоном, в которых высказывается подозрение относительно наличия "предубежденности" Хайдеггера по отношению к "литературно"критическому". Ротакер недоумевает, как вообще возможна такая установка это после после сделанного В.Дильтеем, Р.Хаймом, К. Фишером и В.Виндельбандтом. Причина видится в "ущербности отношения многих католиков к немецкому идеализму". Ротакер также считает, что этот случай вообще симптоматичен по отношению к современному периоду "взаимоотношения поэзии и философии". (Примечательно, что именно Хайдеггеру удастся потом наиболее убедительно обосновать необходимость иных "взаимоотношений" между поэзией и "философией". Интересно и то, что позиция Хайдеггера противопоставляется здесь сделанному Дильтеем.)

зимний семестр 22/23 гг. семинарские занятия: Феноменологическая интерпретация Аристотеля (Этика Никомаха VI; О Душе; Метафизика кн. VIII). Впервые после Kriegsnotsemester Хайдеггер не объявляет лекций и ограничивается семинарами, оставляя время для работы над начатой работой по Аристотелю;

не позднее 12 декабря философский факультет Марбургского университета ставит Хайдеггера в списке для утверждения министерством в Берлине на первое место. Однако, работа Хайдеггера над "Введением к Аристотелю" не прекращается, и еще до получения назначения в Марбург прежний вариант становится для автора настолько неприемлемым, что он поговаривает даже о снятии его с плана публикации(Kisiel, 17).

1923 год.

Ротакер не теряет, тем не менее, надежд переубедить Хайдеггера (что видно из письма соредактору журнала от 3.01.1923). Хайдеггер же удивлен такой настойчивостью: "Несмотря на мой резкий, почти невежливый отказ, Ротакер уже написал мне еще два письма с просьбой все же отдать написанное мной в его журнал".

30 марта Хайдеггер дает Ротакеру согласие участвовать в журнале, но сообщает, что задерживается печатание его "исследований по Аристотелю" (тех самых, что были приготовлены для Наторпа), и он не хотел бы начинать что-либо иное, пока этот вопрос не будет решен;

июнь в то время доцент Фрайбургского университета, Хайдеггер получает назначение в Марбург;

летний семестр семинарские занятия: "Аристотель. Этика Никомаха"; коллоквиум: "О теологических основах философии Канта, "Религия в пределах только разума"";

(предположительно не познее конца июля 1923 г.) Хайдеггер заканчивает читать свой последний во Фрайбурге курс: "Онтология. Герменевтика фактичности." Эти лекции расцениваются как один из важнейших шагов к "Бытию и времени".

Как указывает издатель этого тома, название "Онтология" является случайным: "Намеченные занятия были заявлены как "Логика", вероятно в том смысле, в каком он обычно пользовался этим термином: как "систематическое" введение в интерпретацию философских текстов. ... Хайдеггеру пришлось изменить название темы, поскольку один фрайбургский ординариус тоже хотел заявить "Логику". "Ну что же, тогда "Онтология."" сказал Хайдеггер. А на первом занятии он уточнил название лекции: "Герменевтика фактичности".

Дело было однако не в названии лекции. Содержание этого курса, прочитанного перед достаточно широкой аудиторией ясно свидетельствовало, что Хайдеггер:

а) считает традицию Дильтея для себя более значимой, чем феноменологическую;

б) подвергая традицию феноменологии, представляемую Гуссерлем, достаточно жесткой критике, объявляет ее беспереспективной, зашедшей в тупик;

в) предлагает, по сути, совершенно иную, более радикальную концепцию феноменологии.

Уже в этот период должны были быть разрушены все иллюзии Гуссерля относительно того, что Хайдеггер может послужить "помощником" в разработке того направления, которое ему, Гуссерлю, представлялось наиболее важным. Однако несмотря на все подозрения Гуссерля, которых, как мы увидим, он в то время явным образом не высказывал, "Бытие и Время" явилось для него в 1927 году полной неожиданностью.

Но названные нами три пункта, вырывающие Хайдеггера из феноменологической традиции, следует рассмотреть более подробно:

а) Хайдеггер и "феноменологи".

Поводом высказаться относительно "феноменологического сообщества" послужила для Хайдеггера формулировка статьи Э.Шпрангера к 60"летию Риккерта: "Все мы Риккерт, феноменологи, а также течение, опирающееся на Дильтея смыкаемся в великой борьбе за вневременное в историческом, или над историческим, за царство смысла и его историческое выражение в <каждой> конкретной ставшей культуре, за теорию ценностей, которая из чисто субъективного выводит нас к объективному и значимому." Хайдеггер замечает: "Подлинная тенденция Дильтея вовсе не та, что здесь обозначена; а феноменологов я попрошу исключить меня из этого списка."

б) Оценка современного состояния феноменологии.

Опуская все критические замечания Хайдеггера в адрес феноменологии, расбросанные в первой части лекционного курса, сосредоточимся на параграфе 14 второго раздела, безобидно обозначенного "К истории "феноменологии"".

Четыре момента Хайдеггер считает существенными для ее современного этапа:

1) С одной стороны, в феноменологию проникает трансцендентальный идеализм, с другой стороны, в ней же вызревает и противоположное, исходящее из традиционно понятого реализма течение. Эти противоположности становятся определяющими внутри феноменологических направлений, но никто не задается радикальным вопросом: "...не бессмысленен ли в <рамках> феноменологии любой теоретико-познавательный вопрос? Работают в плохой традиции."

2) Исследования в сфере логики применяются и к другим областям. В зависимости от подхода и манеры иссследователя пользуются теми или иными образцами, но "работают с ограниченным набором феноменологических различений."

3) Намечается неприемлемая для Хайдеггера тенденция к образованию системы.

4) Усиление трех названных тенденций и пропитывание феноменологии терминологией традиции приводит к общей расплывчатости. "Феноменологическое исследование, которое должно было быть основой для научной работы, опустилось до неясности, легкомысленности и скоропалительности, стало философской трескотней дня и публичным скандалом для философии. Деятельность философских школ закрыла доступы к подлинному проникновению. Круг Георге, Кейзерлинг, антропософия, Штейнер, и т.п. всему позволяет воздействовать на себя феноменология. Насколько далеко это зашло, показывает недавно вышедшая книга: К феноменологии мистики, появившаяся в официальном издательстве, с официальными авторскими правами. Необходимо предостеречь от этого!

Вот так обстоят дела вместо того, чтобы феноменология была взята в ее возможности. ... Дело безнадежно! Все такого рода тенденции являются предательством по отношению к феноменологии и возможности ее. Крах уже не отвратить!" (HdF, 73"74)

Но, может быть, упреки к феноменологии затрагивают лишь отдельных ее эпигонов, каковых всегда много вокруг любого нового философского начинания, тогда как к самому основателю феноменологической философии Гуссерлю они никакого отношения не имеют? Быть может, вся эта критика имела лишь пропедевтический характер не дать "успокоиться", "закостенеть" молодому и открывающему подлинно новые пути мышлению? Таким образом можно было бы истолковывать эти жесткие замечания Хайдеггера, если бы до этого он не критиковал "наивную веру в достоверность" (HdF, 46), в значительной мере характерную и для Гуссерля, а затем математическую модель строгости, служащую Гуссерлю прообразом феноменологической философии (HdF, 75). Более того, негативная оценка Хайдеггером феноменологии распространяется, по"видимому, на все к тому времени практикуемые варианты ее. Открыто подвергнуть критике своих коллег в Геттингене, Фрайбурге и Мюнхене? Ведь судя по хайдеггеровскому определению феноменологии "феноменология отчетливо выраженное Как исследования(HdF, 74)" они ее вполне заслуживали, занимаясь превращением феноменологии в науку: закрепляя за ней определенную предметную область, терминологию, набор операций, и т.д., иными словами не обращая внимание на одно из существеннейших для Хайдеггера условий: "Феноменология может быть воспринята лишь феноменологически, т.е. не просто повторением положений, перенятием основоположений или верой в школьные догмы, но посредством Ausweisung."

в) Программа иной феноменологии.

Претензии к феноменологии касаются не ее конкретного воплощения, но самой сути того, как она понимается. Хайдеггер демонстрирует это, представляя свое понимание.

"Предметы надлежит брать так, как они сами, на самих себе, себя показывают," начинает он. С этим не мог бы не согласиться и сам Гуссерль. Но следующей же частью предложения Хайдеггер поясняет: "т.е. так, как они встречаются для определенного всматривания (wie sie fr ein bestimmtes Hinsehen begegnen)". Тем совершен уже самый важный шаг к обоснованию препосылочности, условности нашего видения, ибо: "Всматривание произрастает из <определенной> ориентированности в них (т.е. в предметах И.М.), из уже имеющегося знакомства с сущим." Но такое знакомство чаще всего является "отголоском услышанного" или приобретенного в результате обучения, также и "само"показывание" себя вещами "может быть аспектом, который настолько укоренен в традиции, что последняя уже никак не способна распознать неподлинность этого само"показывания, но, наоборот, будет считать его подлинным." Следовательно делает вывод Хайдеггер -то, что просто показывает себя на самом себе вовсе не обязательно должно быть вещью (Sache)."

31 августа 1923 г. Почувствовал ли Гуссерль, что нечто изменилось в его сотрудничестве с Хайдеггером в области феноменологии?

В письме Р.Ингардену Гуссерль извиняется за долгое молчание: "Тяжело писать, много тяжелого лежит на душе, хотя privatim я жаловаться не могу..." Нигде дальше не говорится, в чем же заключаются причины столь подавленного состояния. Зато сразу же следует словно для утешения перечисление приятных фактов: "Ведь и успех феноменологии у меня уже есть, я все время занимался исследовательской работой, причем никогда мои занятия не были столь плодотворны, как в последние годы. И вовне феноменология оказывает влияние в геометрической прогрессии, на семинаре и лекциях иностранцев присутствует, пожалуй, даже слишком много правда, отчасти весьма ценных. Феноменология начинает овладевать молодым поколением в Америке, Японии, Англии, очень подвижна Россия, ит.д. Неожиданным образом расширилась сфера влияния феноменологии в Германии, и вот я, несмотря на мои 64 года, получил даже приглашение на место Трелча в Берлин и отклонил его." "Везде теперь хотят феноменологов", подытоживает он, сообщая о том, что Хайдеггер перебирается в Марбург, а Гайгер в Геттинген. (Впрочем, в письмах Ингардену имя Хайдеггера Гуссерль не будет больше упоминать до 1927 года). Письмо заканчивается настойчивыми и эмоциональными призывами к Ингардену отдать все свои силы напряженной работе феноменологического исследования (Только в 1925 году становится ясно: исключительно на Ингардена возлагает Гуссерль сейчас (как, наверное, уже и в 1923г.) все надежды, почувствовав, что Хайдеггер слишком далек от "подлинной" феноменологии: "никто не способен извлечь подлинную пользу из моих результатов более Вас, обращается Гуссерль к Ингардену, никто не является более самоотверженным (Ichloser). Только на подлинно чистых и не отягощенных самостью феноменологов я возлагаю серьезные надежды." <Briefe, III, 229>)

первый зимний семестр в Марбурге начинается для Хайдеггера чтением курса "Начало современной философии". (GA17)

15 декабря между тем, Хайдеггер не только по-прежнему далек от феноменологии Гуссерля, но и то, что он собирается исследовать, связано, скорее, с Дильтеем, нежели с его формальным учителем Гуссерлем. Узнав, что намечается выход в свет "писем Дильтея", он просит Ротакера предоставить ему рецензионный экземпляр, изъявляя желание "принципиальным образом высказаться о творчестве Дильтея, считая, что "сегодняшняя мода на Дильтея отказывается от самого существенного в его творчестве." (DJb, 8, 200).

1924 год.

4 января Хайдеггер благодарит Ротакера за присланную ему в рождественские дни 1923 г. переписку Дильтея и графа Йорка фон Вартенбурга, прочитанную им "в один присест". "Для простой заметки эти вещи слишком важны. Когда я просил у Вас экземпляр книги, я уже решил <для себя> использовать этот повод для принципиального высказывания о Дильтее." Переписка становится для Хайдеггера своеобразным философским открытием: "Неожиданным было для меня превосходство графа Йорка во всех принципиальных философских вопросах; его инстинкт опережал на пол"века свое время. Направление, в котором он побуждает идти Дильтея, есть то самое, которое я разработал в моем курсе лекций о Дильтее, отметив там же, что Дильтей на этом пути не достиг цели. Тем не менее Йорку не хватает понятийных возможностей и путей их разработки. Выражения типа "философствование есть историческое мышление" по своему характеру больше инстинктивны и требуют должной приницательности, но как раз здесь и начинаются настоящие проблемы. ..." (DJb,8,202"203).

Хайдеггер по"прежнему обещает Ротакеру представить в скором времени свой материал "по средневековью"; а работу, посвященную Йорку и Дильтею в 1925 г.

21 сентября Хайдеггер обещает переслать работу о Дильтее и Йорке к концу октября. "Из переписки я взял центральный вопрос "историчности" и пытаюсь сделать его понятным в ходе предметного обсуждения(DJb8,207)." Предполагаемый объем работы должен составлять 4 п.л.

10 октября Ротакер: "...я в любом случае за то, чтобы печатать Хайдеггера сразу же ... Интерес к Хайдеггеру быстро растет. С тех пор, как я познакомился не только с отзывом Гуссерля, но и Гартмана, и вижу, как Плесснер гоняется за Хайдеггером для своего нового °Философского вестника" я только еще более укрепляюсь в своем намерении (DJb8,207)."

27 октября начало истории, которая перечеркнет все планы напечатать работу Хайдеггера. Для нас история переписки с Ротакером имеет значение по двум причинам: интересу к обстоятельствам знакомства Хайдеггера с перепиской Графа Йорка и Дильтея, данному издателями Хайдеггеру побудительному мотиву сформулировать в письменной форме свое понимание круга связанных с перепиской проблем и, наконец, тому факту, что интерес Хайдеггера к Дильтею из-за срыва публикации в журнале не был так долго с подобающей тому подробностью документально зафиксирован: наработанное Хайдеггером (и предназначавшееся для публикации) стало известно лишь апреле 1925 (см. далее).

зимний семестр 24/25 (начатый в ноябре) лекции: "Платон: "Софист""(GA19).

1-8 декабря Истина и человеческое существование (Dasein). Аристотель, Этика Никомаха, Z. (Шесть лекций, прочитанных в разных городах, в том числе в Кельне, для Кантовского общества).

1925 год.

16-21 апреля в Касселе прочитано 10 докладов, обозначенных общей темой "Исследовательская работа Вильгельма Дильтея и современная борьба за историческое мировоззрение", в дальнейшем называемые "Кассельскими докладами"(KV).

летний семестр (май-июль) лекции: "Пролегомены к истории понятия времени(GA 20)." Хайдеггер считает нужным отметить: "По-видимому, излишне говорить, что и сегодня я считаю себя учеником Гуссерля" (GA20,168).

Структура напоминает тройное деление первого раздела "Бытия и Времени".

5 августа философский факультет Марбурга снова запрашивает министерство в Берлине относительно должности ординарного профессора для Хайдеггера.

зимний семестр (25/26) лекции: "Логика. Вопрос об истине."(GA21) По свидетельству Кизиля, к этому семестру относится существенное для "Бытия и Времени" открытие важности кантовского учения о схематизме чистых рассудочных понятий для проблематики темпоральности.

1926 год.

27 января берлинское министерство отвергло кандидатуру Хайдеггера (эта история и ее продолжение изложены самим Хайдеггером в публикуемой ниже статье).

начало весны написание "Бытия и Времени" завершено.

8 апреля Эдмунду Гуссерлю исполняется 67 лет. "День рождения был замечателен, во всем прочем это также был один из наиболее прекраснейших дней: ослепительная погода, теплые пожелания счастья со всех сторон, и Хайдеггер (у него неподалеку есть хижина, и он проводит здесь с семьей все каникулы) принес украшенный цветами свиток с посвящением, своего только что написанного труда "Бытие и время": "Эдмунду Гуссерлю в знак благодарного уважения и дружбы"";

20 апреля совместно с Хайдеггером занимается корректурой "Бытия и времени" (BriefeIII, 347);

летний семестр "Основные понятия античной философии". Изданный (GA 22) текст представляет собой, скорее, конспективного характера записи к лекции.

зимний семестр 26/27 гг. курс "История философии от Фомы Аквинского до Канта" (готовится к изданию в GA 23).

1927 год.

Пытаться охарактеризовать этот год, отмеченный слишком многими значительными событиями чревычайно трудное дело. Нас будет интересовать только развитие отношений Гуссерля и Хайдеггера.

март Гуссерль дарит Хайдеггеру работу Антона Марти "О бессубъектных высказываниях" (Chronik, 321);

летний семестр лекция "Основные проблемы феноменологии" (GA 24).

около 12 октября Хайдеггер навещает Гуссерля во Фрайбурге и обсуждает с ним первый вариант статьи для Британской энциклопедии. Во время этого посещения появляется идея второй редакции статьи.

зимний семестр 27/28 гг. лекция "Феноменологическая интерпретация "Критики чистого разума" Канта" (GA 25).

22 ноября Гуссерль обращается в министерство культуры по поводу своей отставки к летнему семестру 1928 года;

...Как известно, Гуссерль не сразу осмыслил манускрипт хайдеггеровского "Бытия и времени" в полной мере. По"настоящему он ознакомился с работой лишь после ее напечатания. При объяснении этого факта было бы ошибочным ссылаться на какие-либо причины нефилософского характера, но некоторые обстоятельсятва должны быть упомянуты.

"Относительно Гуссерля Левинас сказал, что тот читает очень мало. Он может начать читать какого-нибудь автора, но после двух страниц влияние его собственного мышления окажется таково, что Гуссерль будет вынужден отложить книгу в сторону. Когда Гуссерль писал "Логические исследования", у него не было даже основательного знания Канта." Невероятный факт! Но отчасти он был обусловлен характером философского таланта Гуссерля и тем, что этому таланту приходилось преодолевать на своем пути: "Около 40 лет Гуссерль шел своим путем, "вырабатываясь" из <открытых им> месторождений, не заботясь о том, что писали другие, никогда не отвечая на критику и т.д.(13,68)". Вероятно, лишь благодаря этой имеющей принципиальный характер невосприимчивости к внешнему, величайшей сконцентрированности на задачах своего философского труда и стало возможным сделать все то, что удалось Гуссерлю. С годами к этому добавилось катастрофически ухудшающееся зрение. Теперь "зрение Гуссерля не позволяет ему читать иначе как с огромным напряжением. ... Всегда вынужден пользоваться увеличительным стеклом. Поэтому читать труд какого-нибудь докторанта для него сущее наказание. Это объясняет многое, особенно то, что он не читает ничего" (13,73).

Как бы то ни было, чтение "Бытия и времени" стоило для Гуссерля значительного напряжения всех его духовных и физических сил. Когда же оно было закончено, Гуссерля постигло жесточайшее разочарование. То, во что раньше не хотелось верить, стало несомненной реальностью.

декабрь к разочарованию в Хайдеггере добавляются опасения, что поставлен крест и на феноменологическом сообществе. Из письма Ингартену: "И вот Хайдеггер, эта гениальная сильная личность (Kraftnatur), увлекает с собой и всю молодежь, которая уже полагает (чего никоим образом не имеет в виду сам Хайдеггер), что мой метод устарел, а мои достижения принадлежат <уже> пришедшему в упадок миру". Опасения окажутся действительно обоснованными уже в 1933 году Гуссерлю приходится признать, что академическое ученичество под его руководством вовсе не означало, что молодые талантливые силы придут к "действительному пониманию внутреннего смысла моей феноменологии, ее метода и открытых мною проблемных горизонтов. ... Это относится почти ко всем ученикам геттингенского и фрайбургского времени, также и к таким знаменитым, как Макс Шелер и Хайдеггер, в чьих философиях я усматриваю только очень geistvolle скатывание к старым философским наивностям(BriefeVI,457)". То же разочарование в Фабере, Левинасе. Возникает впечатление: Гуссерль разочаровался во всех, кому потом суждено было стать значительными мыслителями XX в.

26 декабря работа над новой версией статьи для Британской энциклопедии: осознав сущностное расхождение своего понимания феноменологии с хайдеггеровским, Гуссерль вновь обращается к уже написанному, пытаясь более полно и ясно изложить свои идеи. На предпринимаемую переработку затрачивается "много сил". Гуссерля подстегивает то, что к работе над этой столь важной для имиджа феноменологии статьей он в свое время допустил Хайдеггера, который как теперь становится ясно Гуссерлю "не понял" не только самого хода мысли этой статьи, но и вообще "всего смысла метода феноменологической редукции"(BriefeIII, 237).

В дальнейшем следует обратить внимание на следующее:

а) сам Гуссерль считает, что одно из принципиальнейших расхождений между ним и Хайдеггером заключается в понимании феноменологической редукции.

б) по крайней мере начиная с 1927 года нарушается "монологичность" гуссерлевского философствования: в том, что разрабатывается Гуссерлем, а также в том, как он это делает, постоянно присутствует внутренняя полемика со своим учеником. В этой связи интересно сравнение различных вариантов статьи для Британской энциклопедии HUAXVII и IX. Еще одним важным примером такого рода может быть высказывание Гуссерля относящееся к 1929 году, когда он занялся изучением "Бытия и времени": "Что дали углубленные "штудии Хайдеггера"? Я пришел к выводу, что его работу я не могу считать принадлежащей моей феноменологии и, к сожалению, вынужден решительно отклонить не только методическое в ней, но в главном и содержательное. Тем большее значение я придаю более полной разработке нем<ецкого> издания "Карт<езианских> Мед<итаций>" и превращению их в мой "главный" сист<ематический> труд."(BriefeIII, 254).

"Понять Хайдеггера" становится уже в 1927 году особенно актуальной задачей Гуссерля. "Читали ли Вы труды Хайдеггера дальше?" Выспрашивает он у своих коллег, одновременно сетуя: "Ничего не пишете Вы о его лекциях, методических особенностях семинаров, стиле их участников." (Briefe III, 237);

1928 год.

16 апреля министерство культуры просит Гуссерля продолжить руководство кафедрой философии, поскольку назначение Хайдеггера на его место возможно лишь с 1 октября.

22-29 апреля в Амстердаме Гуссерлем прочитано два доклада о феноменологии и психологии;

летний семестр "Метафизические начала логики по Лейбницу" (GA 26).

Хайдеггер занимает место ушедшего в отставку Гуссерля. Еще до этого начинается последний период каких-либо отношений между ним и Хайдеггером. Внешняя уважительность и расположенность при этом, разумеется, сохраняются.

15 ноября Гибсон, наверное одним из последних, имеет возможность наблюдать Гуссерля и Хайдеггера вместе в теплой домашней обстановке: "После милого небольшого ужина, во время которого Хайдеггер был очень тих, мы вернулись к занятиям. Занялись логикой: законом противоречия и исключенного третьего. Я успел только охарактеризовать свою концепцию формальной логики значений. Гуссерль просиял: "Да? А как Вы к этому пришли?" И прежде чем я успел ответить, что произошло это совершенно естественным образом, и что я уже кое-что написал об этом предмете, Гуссерль начал длинный монолог, длившийся половину или три четверти часа, во время которого Хайдеггер был очень молчалив, сказав лишь два-три слова, и временами посматривал на расписание поездов..." (13; 76).

***

Разумеется, драматическая история взаимоотношений Хайдеггера и Гуссерля, описывающая лишь внешнюю сторону вопроса о феноменологии Хайдеггера совершенно недостаточна без более приближенного к тексту обсуждению отличия его позиции от понимания феноменологии Гуссерлем. Но это должно стать темой отдельного рассмотрения.

Список сокращений основных работ:

Briefe Edmund Husserl. Briefwechsel.//Husserliana. Dokumente. Bd.III. Briefwechsel. Dordrecht, 1994.

Bd.I Die Brentanoschule.

Bd.II Die Mnchener Ph¦nomenologen.

Bd.III Die G"ttinger Schule.

Bd.IV Die Freiburger Schler.

Bd. V Die Neukantianer.

Bd. VI Philosophenbriefe.

Chronik Husserl"Chronik. Denk" und Lebensweg Edmund Husserls. // Husserliana. Dokumente, Bd.I. Den Haag, 1977.

DJb DiltheyJahrbuch fr Philosophie und Geschichte der Geisteswissenschaften, Hrsg. v. Fr. Rodi, Vandenhoeck & Ruprecht, G"ttingen.

GA Martin Heidegger, Gesamtausgabe. Vittorio Klostermann, Frankfurt a.M.

HUA Husserliana.

JBSPh Journal of the British Society for Phenomenology.

PhF Phenomenologische Forschungen. Hrsg.v. E.W.Orth, Karl Alber Verl., Freiburg/Mnchen.

Отдельные работы Мартина Хайдеггера:

PhAA Ph¦nomenologie der Anschauung und des Ausdrucks. (GA59).

HdF Ontologie. Hermeneutik der Faktizit¦t. (GA 63).

KV Wilhelm Diltheys Forschungsarbeit und der gegenw¦rtige Kampf um eine historische Weltanschauung (Kasseler Vortr¦ge) // DJb8.

SuZ Sein und Zeit. Tbingen, 1992.

Список использованной и цитированной литературы:

1.Хайдеггер, М., Время и бытие. М.: "Республика", 1993.

2.Хайдеггер, М., Работы и размышления разных лет. М.: "Гнозис", 1993.

3.Хайдеггер, М., Разговор на проселочной дороге. М.:"Высшая школа", 1991.

4.Логос. Философско"литературный журнал. Москва.

5.Мотрошилова, Н. В., Драма жизни, идей и грехопадения Мартина Хайдеггера. // Философия Мартина Хайдеггера и современность. М.: "Наука", 1991, СС.3"52.

6. Bernet, R., Husserl and Heidegger on Intentionality and Being. // JBSPh, V.21, No.2, 1990, PP.136"152.

7.Briefe Wilhelm Diltheys an Rudolf Haym 18611873. // Abhandlungen der Preussischen Akademie der Wissenschaften, Berlin, 1936.

8.Briefwechsel zwischen Wilhelm Dilthey und dem Grafen Paul Yorck von Wartenburg, 1877"1897. Halle/Saale, Max Niemeyer Verl., 1923.

9.Buren, J. Van, The Young Heidegger and Phenomenology. // Man and World, 23, 1990, PP.239"272.

10.Caputo, R., The Question of Being and Transcendental Phenomenology: Reflections on Heidegger's Relationship to Husserl. // Research in Phenomenology, vol. VII, 1977, PP. 84"105.

11.DiltheyJahrbuch fr Philosophie und Geschichte der Geisteswissenschaften, Hrsg. v. Fr. Rodi, Vandenhoeck & Ruprecht, G"ttingen.

12.Dreyfus, H.; Haugeland, J. Husserl and Heidegger: Philosophy's Last Stand. // Heidegger and Modern Philosophy. New Haven & London, 1978, PP.222-238.

13.From Husserl to Heidegger. Excerpts from a 1928 Freiburg Diary dy W.R. Boyce Gibson, ed. by H.Spiegelberg. // JBSPh, v.2, No 1, Jan. 1971, PP. 58-82.

14.Gorner, P., Heidegger on Husserl. // JBSPh, Vol.21, No 1, Jan. 1990, PP. 86-91.

15.Grossheim, M., Von Georg Simmel zu Martin Heidegger. Philosophie zwischen Leben und Existenz. Bouvier Verl., Bonn"Berlin, 1991.

16.Heidegger,M., Briefwechsel: 1920"1963/ Martin Heidegger; Karl Jaspers. Frankfurt a.M., 1990.

17.Heidegger, M., Gesamtausgabe, Vittorio Klosterman, Frankfurt a.M.

18.Heidegger, M., Sein und Zeit. Tbingen, 1992.

19.Husserl, E. Gesammelte Werke // Husserliana, Kluwer Academic Publishers, Dordrecht/Boston/London.

20.Jaspers, K., Philosophische Autobiographie. Mnchen/Zrich, 1977.

21.Kisiel, Th., Der Zeitbegriff beim frheren Heidegger. // PhF14, 1983, S.192-210.

22.Kisiel, Th., Heidegger's early lecture courses. // A Companion to Martin Heideggers Being and Time. Washington D.C. Univ. Press of America, 1986, PP. 22-39.

23.Kisiel, Th., The missing link in the early Heidegger. // Hermeneutic Phenomenology: Lectures and Essays. Washington D.C., Univ. Press of America, 1988, PP.1-40.

24.Kisiel, Th., "Why the first draft of Being and Time was never published. // JBSPh, v.20, No 1, Jan.1989, PP. 3"22.

25.Materialien zur Philosophie Wilhelm Diltheys. Hrsg.v.Fr.Rodi, Frankfurt a.M., 1984.

26.Orth, E.W., Richards H-nigswalds Neukantianismus und Edmund Husserls Ph¦nomenologie als Hintergrund des Denkens von Edith Stein. // PhF26/27, 1993, S.30.

27.P"ggeler, O., Dilthey und die Ph¦nomenologie der Zeit. // DJb3, 1985, S.105"139.

28.P"ggeler, O., Heideggers Neubestimmung des Phenomenbegriffs. // PhF, Bd.9, S.124"162.

29.P"ggeler, O., Zeit und Sein bei Heidegger. // PhF14, 1983, S.152"191.

30.Richardson, Wiliam J. S.J., Heidegger: Through Phenomenology to Thought. The Hague, Nijhoff, 1963, pp. 663"66.

31.Rodi, Fr., Erkenntnis des Erkannten. Zur Hermeneutik des 19. und 20. Jahrhunderts. Frankfurt a.M., 1990.

32.Rombach, H., Das Tao der Phenomenologie. // Philosophisches Jahrbuch, 1991, 1.Hlb., S. 1"17.

33.Str"ker,E., Zeit und Geschichte in Husserls Phenomenologie. // PhF14, 1983, S.111"137.

34.Tapper,M., The Priority of Being or Consciousness for Phenomenology: Heidegger and Husserl. // Metaphilosophy, V.17, No.2&3, 1986, PP.153-161.

 

Из письма Роману Ингардену от 19.11.1927. См.: BriefeIII, 234.

Юлиус Эббинхауз (сын психологиста Германа Эббинхауза, известного, в свою очередь, резкой критикой "Идей к описательной и расчленяющей психологии" Дильтея) приватдоцент Фрайбурга, затем профессор в Марбурге. Сфера интересов философия Канта.

Эдит Штайн (18911942), с 1913 г. ученица, а с 1916 г. ассистентка Гуссерля. Первая ее крупная работа "К онтологии социальных общностей" была напечатана в 1923 году в VI томе гуссерлевского ежегодника.

Издано, GA 58. Курс с таким же названием Хайдеггер читал в Марбурге летом 1927 года, накануне своего перехода обратно во Фрайбург, на освобождающееся место Гуссерля.

В письме к Кейзерлингу от 29.IX.19 Гуссерль признается, что создание такого сообщества являлось его целью по крайней мере в течении последних 10 лет. Это желание было продиктовано не только стремлением к признанию его собственного феноменологического учения, но и оценкой состояния современной ему культуры. В усилиях по созданию общности единомышленников Гуссерль предлагал "опираться на всю нацию" и пытаться завоевать для него "все духовные силы, нацеленные на радикальное преобразование культуры(BriefeVI,223)."

Гуссерлю могла быть известна работа Ясперса "Психология мировоззрений".

Более подробно освещено: (5, 3-10) ; подробнее о завершении (22;11-12); там же, а также в DJb 6, 270-274. о дальнейшей судьбе манускрипта.

К тому времени доцент истории философии в Гейдельберге. Принадлежит к "школе Дильтея", является ныне одним из классиков герменевтики, автор труда "Догматическая форма мышления в науках о духе и проблема историзма."

Профессор германистики в Мюнстере, вместе с Эрихом Ротакером соиздатель журнала Deutsche Vierteljahresschrift.

Рудольф Хайм историк, друг Дильтея, в эпистолярной дискуссии с которым происходило обсуждение многих проблем истории и наук о духе. См.: (7).

Ротакер, правда, еще не осознает, что Хайдеггер также опирается в своих исканиях на Дильтея но интерес к мыслителю, ставшему легендарным при жизни продиктован, очевидно, уже имеющимся смутным ощущением некой родственности интересов. Кстати, в одном из писем Ротакера Гуссерлю прозвучит тот же аргумент, который в 1923 году использует Хайдеггер, критикуя гуссерлевскую феноменологию: Для того, чтобы судить о науках о духе, необходимо самому быть взращенным на этой почве, считает Ротакер. "Априорно" же поставленая проблема теории наук о духе совершенно бессмысленна "Это все равно, как если бы рыбам преподавали созданную птицами теорию движения! Сперва рыбам должен быть известен феномен полета!" (письмо от 27.II.21, см.: Briefe, VI, 363 Итак, проводится то же самое различение, которое столь важно для Хайдеггера: с одной стороны, изначальная погруженность в мир, всегда уже определенным образом наличное "знание" о нем и вещах, их "известность" нам (нечто, предшествующее всякому теоретизированию), а с другой то, что мы пытаемся выделить или сказать о мире "сознательно", ср.: "Всматривание произрастает из ориентировки в предметах, из уже имеющегося знакомства с сущим" HdF, 74).

Из письма К.Левиту от 20 февраля 1923 см.: DJb8,198.

GA63, в дальнейшем HdF.

Вопрос "Что считать самым первым вариантом "Бытия и времени"?" имеет уже свою историю. До 1989 г. им предлагалось считать летний 1925 года курс "Пролегомены к истории понятия времени" и прочитанную 25 июля 1924 г. для теологов Марбурга лекцию "Понятие времени". Роли распределялись так: названные выше лекции самые первые варианты SuZ, а "Герменевтика фактичности" "просто" первый наиболее значительный шаг в этом направлении. Наконец, был найдено и в 1989 г. опубликовано так называемое "недостающее звено" известное еще как Natorp"Bericht (см.: DJb6). К нему и перешло звание "первого варианта". На наш взгляд, с появлением в 1993 году "Касселевских докладов" (DJb8) точнее было бы говорить о единой последовательности шагов.

Там же, см. "Послесловие издателя".

Эмиль Шпрангер: с 1911 г. экстраординарный профессор в Лейпциге, с 1912 г. ординариус (философия, педагогика). Сам ассоциировал себя с феноменологией (см.: BriefeVI,445).

Spranger, E., Rickerts System. In: Logos 12. (1923/24), 198. Сопоставление цитаты Шпрангера и последующего ответа Хайдеггера взято по изданию: (30;112).

Walther, G. Zur Ph¦nomenologie der Mystik. o.O. 1923. прим. автора. (Olten und Freiburg i.Br. 1976, прим. издателя).

Здесь и далее ход рассуждений параграфа No. 15., HdF,74"77.

Эта переписка (8) оказала значительное влияние на последующую эволюцию взглядов Хайдеггера.

Подразумеваются лекции "Феноменология созерцания и выражения", вошедшие в том 59 собрания сочинений. PhAA. Вновь отметим, что лекции по "феноменологии" на самом деле внутренне связываются Хайдеггером с Дильтеем.

Подробнее см.: DJb 8, 210"220.

Ср.: (4; No. 1).

Свидетельство Гибсона (18691935), известного главным образом своим переводом (правда, по мнению многих специалистов, не особенно удачным) "Идей к чистой феноменологии. Кн.I." на английский язык. В 1928 году Гибсон более полугода находился находился во Фрайбурге у Гуссерля, посещал его лекции и семинарские занятия, часто бывал у семьи Гуссерлей дома, при этом постоянно ведя дневник, в котором оказалось много ценнейших сведений как общебиографического, так и философского характера. (13; 67)

На монологичный характер гуссерлевской мысли указывалось неоднократно. Ср., напр. (26;30)

(BriefeIII,236) Ошибка. Хайдеггер "имел это в виду" еще в 1923 году, критикуя в своих лекциях феноменологию почти в тех же выражениях.

Ср.: (4; No. 3;5).