Фридрих Ницше


Жалоба Ариадны



Кто обогреет меня, кто еще любит меня?
Где горячие руки?
Где сердце-жаровня?
Простерта в ужасе, 
как будто коченея (кто мне согреет ноги?)
в немыслимом ознобе, содрогаясь от острых, ледяных, студеных стрел,
твоих стрел, Помысел! 
Не произнести твоего имени! Потаенный! Жуткий!
Охотник заоблачный!
Тобою пронизанная, 
ты язвительный глаз, пронзающий меня из тьмы!
Убиваюсь, 
извиваюсь, корчусь, охваченная 
всеми вечными муками,
сраженная 
тобой, лютый ловчий, 
ты неведомый - Бог.
Рань меня глубже,
Рань, как раньше!
Пронзи, порази мое сердце!
Разве укусы стрел тупозубых -
казнь для меня?
Зачем ты снова смотришь,
не уставая от моей человеческой муки,
сладострастно жестокими, божественными,
молниеносными глазами?
Ты убивать не хочешь,
а только мучить, мучить?
За что - меня мучить            
ты сладострастно жестокий, неведомый Бог?
Ха-ха!
Ты подкрался
в такую полночь?
Чего ты хочешь?
Скажи!
Ты давишь, душишь! 
Ах, слишком близко! 
Ты слышишь мое дыханье, 
ты подслушиваешь сердце, 
ревнивец!
К кому ревнуешь? 
Прочь! прочь! 
Зачем здесь лестница? 
Ты хочешь внутрь 
пробраться, в сердце, 
в мои затаеннейшие 
мысли пробраться? 
Бесстыдный! Неведомый! Вор! 
Что хочешь ты выкрасть? 
Что хочешь ты вызнать? 
Что хочешь ты вырвать, 
мой враг?
Ты бог-истязатель! 
Или ползти мне 
к тебе по-собачьи?
Вне себя преданно и вдохновенно 
вилять - любовью? 
Напрасно! 
Язви меня! 
Лютейшее жало! 
Нет, я не собака, я дичь, 
ты, лютый ловчий! 
Я твоя гордая добыча, 
ты заоблачный хищник... 
Ответь, наконец!
Ты молниеносен! Неведомый! Отвечай! 
Ты, путегонитель, что хочешь ты - от меня?

Что?
Выкупа?
Выкупа хочешь ты?
Требуй побольше - в этом гордость моя!
Слов поменьше - другая гордость моя!

Ха-ха
меня хочешь ты?
меня?
Меня - всю?..
Xa-xal
истязаешь меня ты, дурак (а кто ты еще?),
терзаешь гордость мою?
Дай мне любовь - кто еще согреет меня?
Кто еще любит меня?
Дай горячие руки,
дай сердце-жаровню,
дай мне в моем одиночестве,
когда меня заставляет лед
ax! лед семикратный,
жаждать хотя бы врага,
дай, отдай,
враг лютейший,
мне - тебя!

Прочь!
И он убежал,
мой товарищ единственный,
мой великий противник,
мой неведомый,
мой бог-истязатель!..
Нет!
Воротись!
Со всеми твоими пытками!
К тебе текут мои слезы,
когда с тобою мы врозь,
и напоследок сердце
ради тебя зажглось.
Вернись, мой неведомый Бог,
вернись, моя боль,
вернись, мой последний вздох!
(Молнии. Дионис является в изумрудной красоте)

Дионис. Образумься, Ариадна! 
Малы уши твои, мои уши твои:
умное слово вмести!
Если не ненавидишь себя, как любить?
Я твой лабиринт... 


Силс-Мария



Здесь ждал я, ждал и сознавал, что нет 
того, чего я жду; то тень, то свет
являлись мне вне зла и вне добра;
лишь волны, лишь бесцельная игра.
Я был один, подруга; так возник 
вдруг Заратустра; мой пришел двойник.


Ты шут! Ты поэт!



В просветленном воздухе,
когда уже утешенье
росы кропит землю
незримо и беззвучно,
ибо мягкие подошвы
у росы, как у всех утешительниц нежных,
вспомни ты, вспомни, жаркое сердце,
как жаждало ты
слез небесных и росной влаги,
в жадном отчаянье жаждало,
когда на желтых травянистых тропах
гневные вечерние взгляды солнца
тебя преследовали среди черных деревьев,
ослепительные, злорадные взгляды солнца.
- "Жених истины - ты? - издевались они
Нет! Всего только поэт,
зверь хитрый, хищный, крадущийся,
обреченный на ложь,
добровольно, своевольно обручальный с ложью,
до добычи охочий,
пестротою морочащий,
сам себе морок,
сам себе добыча,
ты - жених истины?..
Всего только шут! Всего только поэт!
Ты пестроречивый,
скоморох пороков,
пляшущий на лживых мостах слов,
на радугах лжи,
средь.поддельных небес
заговорщик, притворщик,
ты шут! ты поэт!
Ты - жених истины?
Но где тишь, где гладь, где хлад, где стать
статуи,
столпа Божьего,
воздвигнутого перед храмом,
стража Божьего?
Нет! враждебный этим доброжелательным кумирам,
ты уместнее в дебрях, чем в храмах,
по-кошачьи шалый,
прыгающий в окна,
шасть! раздражительно чуткий к дразнящим
запахам чащ,
так что в чащах
среди косматых хищников
дьявольски вольный, пестрый, по-рысьи рыскал
весь похоть охоты,
алчно блаженный, адски блаженный, беспощадно
блаженный, крадучись, хищно, лукаво рыскал.
Или ты уподоблялся орлу, который
неотступно вглядывается в бездны,
в свои бездны,
- как они отсюда вниз,
внутрь, вглубь,
извиваясь, вгрызаются в недра -
чтобы тебе потом
вдруг
в миг
прянуть напрямик
на барашка,
в голодной ярости
на вожделенное брашно,
ибо тебя приводит в бешенство бяшка;
беленький блеет и тебя бесит, по-овечьи, по-человечьи взлелеян млеком, якобы благонравная бяка.
Итак,
орлиные, рысьи повадки поэта;
тысячей личин твои вожделенья морочат. Ты шут! Ты поэт!
Ты так смотришь на человека,
что для тебя Бог - барашек, -
Бога растерзать в человеке,
как овцу в человеке
и, терзая, смеяться -
вот оно, твое блаженство, блаженство орла и рыси,
блаженство шута и поэта".
На ясном рассвете,
когда уже серп месяца
среди багрянцев
от зависти зелен
- враг дня -
и ускользает узкой стезей
тайком по розовым коврикам
крив, пока эти кривляки
не соскользнут в бледную криницу ночи: -
так я отпал однажды
от истязания, слывущего истиной -
изнурен искажающими дневными исканиями,
истощен дневным светом,
так я отпал, потянувшись к тени,
извергнут, исторгнут
из лона истины:
помнишь ли, помнишь ли жаркое сердце, чего ты жаждало? Этого исторженья, отторженья от истины! Ты шут! Ты поэт!



Огненный знак



Здесь, где среди морей возник остров, 
камень-жертвенник обрывисто-высокий, 
здесь под черным небом зажигает
Заратустра свои зенитные костры, 
огненные знаки для мореплавателей хитрых, 
вопросительные знаки для хранителей ответа.
Это пламя с бело-седым брюхом
- в холодных далях извивается его похоть,
его шея вытягивается в поисках чистейших высот
змея, прянувшая вверх в нетерпенье:
вот мой знак, воздвигнутый мною передо мною.
Сама моя душа - это пламя;
ненасытно вожделея новых далей,
все выше и выше разгорается ее тихий жар.
Почему бежал Заратустра от человека и зверя?
Почему он оттолкнулся от всякой тверди?
Он уже изведал шесть одиночеств,
но и море для него слишком людно,
и его вознес остров, и он сам на горе пламя,
и метнул он крючок над головой,
выуживая седьмое одиночество.
Хитрые мореплаватели! Осколки старых звезд!
Вы моря будущего! Небеса неизведанные!
Я пловец всех одиночеств, для них мой крючок:
отзовитесь на нетерпение пламени;
мне, рыбаку высокогорному, дайте выудить 
мое седьмое, последнее одиночество! - 


Отрывки Дионисовых дифирамбов




***
Я просто спал, не прогневайтесь;
Я просто устал, я не умер;
Я не рычал,
Я просто храпел;
Храп - это песнь усталости, 
не заклинание смерти 
и не призыв могильный.

***
Еще шумит гроза:
Однако уже нависло
полновесное в тихом блеске
над полями благословение Заратустры.
***
Мой дом на высотах, 
высоты меня не влекут. 
Я не поднимаю глаз, 
я их опускаю;
мое дело - благословлять;
благословляющий смотрит сверху вниз.. 
Для такого высокомерия 
не мала ли земля?

***
Отдал я все, что имел:
пожитки мои, мой скарб;
оставил себе лишь тебя, 
моя большая Надежда!

***
Что творится? Море ушло? 
Нет, набухла моя земля! 
Новый жар взрывает ее!

***
Нездешнее счастье мое!
То, что здесь я счастьем считал,
лишь тень при его свете.

***
Эта веселая высь! 
То, что было звездой, 
лишь пятнает ее.

***
Чопорные мудрецы! 
Все для меня игра!

***
Бушуй, ветер, бушуй! 
Унеси довольство мое!

***
Для начала 
отвык я жалеть себя!
 
***
Звезды - осколки:
из них я выстроил мир.

***
Не то, что ты идолов сверг:
идолопоклонника сверг ты в себе самом, 
вот подвиг твой.

***
Они высятся,
тяжелые гранитные кошки,
первобытные чудища:
горе тебе, как их свергнешь?
.............
Царапцарицы 
сложили лапы, 
сидят они 
и взгляд их - я

***
Каменная красота 
прохладит мое жаркое сердце.

***
Истины, не позолоченные
улыбкой,
зеленые, терпкие, нетерпеливые истины
рассеялись вокруг меня.

Подножные истины!
Они вытанцовываются!

***
Молния - моя мудрость;
алмазным мечом отсекла она тьму от меня.

***
Наивысшую преграду,
мысль мысли,
кто создал ее?
Жизнь создала себе
наивысшую преграду,
и сама же через свою мысль перепрыгивает.
На эту мысль 
я ловлю будущее.

***
Эта мысль - 
еще жгуче-текучая лава:
но лава всегда строит 
сама себе твердыню;
мысль всегда подавляет себя 
"законами".

***
Такова теперь моя воля:
и с тех пор, как моя воля такова, 
все свершается по моей воле - 
такова моя последняя мудрость:
я хочу того, что должен хотеть:
так подавил я всякое "должен", 
и с тех пор никакого "должен" для меня нет.

***
Угадай, друг загадок,
куда девалась моя добродетель?
Она убежала,
испугавшись моих коварных крючков и сетей.
Волк за меня,
волк подтверждает: "Ты воешь лучше, чем мы,
волки".

***
На войне маскировка 
решает все. 
Лисья шкура - 
моя тайная кольчуга.

***
Где опасность, 
там и я;
там я вырастаю из земли.

СФИНКС
Здесь ты сидишь, неумолимый, 
как мое любопытство, 
влекущее меня к тебе:
слушай, Сфинкс,
я тоже вопрошатель, подобно тебе.
твоя бездна - моя бездна,
и не моими ли устами ты говоришь?

***
Я тот, кому клянутся:
клянитесь мне в этом!

***
Искать любви, а повсюду личины, 
проклятые личины находить и сокрушать.

***
Люблю ли я вас? 
Так всадник любит лошадь:
она несет его к цели.

***
Его состраданье безжалостно, 
его рукопожатие сокрушительно, 
не давайте руки великому!

***
Вы боитесь меня?
Вы боитесь натянутого лука?
Горе! Был бы лук, а стрела найдется!

***
"Новыми ночами ты облекся, 
новые пустыни создала твоя львиная лапа".

*** 
Я словоделатель:
на что слова, 
на что я!

***
Ах, друзья мои:
куда девалось все то, что звалось хорошим!
Где они все, хорошие!
Где невинность всей этой лжи!
Хорошим зову я все:
Листву, траву, счастье, благословение, дождь.

***
Не грехами, не глупостью, 
мучил меня человек 
своим совершенством.

***
"3ол человек".- 
как один. говорили мудрейшие,
чтобы меня утешить. 
Когда сам себе я в тягость, 
вам не спасти меня.

***
Слишком быстро 
ко мне возвращается смех:
не успевает враг 
передо мной извиниться.

***
Я с человеком и случаем 
общителен, как с травой:
солнечный луч на заснеженном склоне;
влажный от нежности, 
теплый ветер для мерзлой души.
...................
Я пренебрегаю маленькими - 
выгодами; когда я вижу 
длинные пальцы лавочника, 
я предпочитаю, 
чтобы укоротили меня;
так мне велит щепетильность.

***
Я зеркало; другой пыхтит, коптит. 
И я чужим дыханьем омрачен.

***
Маленькие людишки, 
доверчивые, душа нараспашку, 
а двери с низкими притолоками:
только для низких вход.
....................
Как мне войти в городские ворота? 
Отвык я жить среди карликов.

***
Солнцу мудрость моя уподобилась;
я хотел им светить 
и ослепил их;
солнце моей мудрости 
этим нетопырям 
выкололо глаза...

***
Не узрел ни один провидец ничего чернее и хуже:
какой мудрец чрез ад прошел, наслаждаясь адом?

***
Назад! Вы слишком ко мне приблизились! 
Назад, чтобы моя мудрость не раздавила вам голову.

***
"Твоя дорога ведет в ад!" 
Пусть! Лишь бы туда дорогу 
мне глаголами вымостить.

***
Ваш Бог, говорите вы мне, 
есть Бог любви? 
А угрызения совести? 
Стало быть, Бог грызет, 
грызет любовью?

***
Из ничего они творили Бога:
неудивительно: осталось ничего.

***
Вы высшие люди! ведь были 
времена позадумчивей и повдумчивей, 
чем наше вчера и сегодня.

***
Вы отчаявшиеся! Сколько мужества 
требуете вы от зрителей!

***
Вы поднимаетесь?
И вправду вы поднимаетесь,
высшие люди?
Но не подобны ли вы -
извините, мячу,
прыгающему ввысь
от своего падения?
Не бежите ли вы от самих себя, поднимающихся?

***
Ах, разве ты не думаешь, 
что должен ты презирать 
то, чем пренебрегаешь?

***
Воля освобождает. 
Кому делать нечего, 
тот из ничего творит.

***
Ты больше не можешь вынести 
великолепье судьбы твоей? 
Люби ее! Выбора нет!

***
Исцеляет одно из двух 
(- только выбери):
скорая смерть 
или долгая любовь.

***
Уверен ты в своей смерти:
о чем же ты беспокоишься?

***
Худшее нарекание, 
я скрыл его - жизнь скучна:
отбрось ее, чтоб найти в ней вкус.

***
Одинокие дни, 
нужна вам смелая поступь!

***
Одиночество
не произрастает, а странствует,
и не найти тебе другой подруги, кроме солнца.

***
Возвращайся в давку:
в давке жестче ты и крепче:
от одиночества рыхлость, 
от одиночества порча...

***
Когда одинокого 
одолевает страх
и он бежит, сам не зная куда? 
когда бури ревут позади него, 
когда молния против него, 
когда его логово призраками 
нагоняет жуть.

***
Облака - что до вас нам, 
нам, вольным, простодушным, воздушным духам?

***
Сбрось в бездну свое бремя! 
Забудь, человек! Забудь, человек! 
Забвенье - искусство божественное! 
Хочешь летать, 
хочешь обжить высоты, 
бремя свое сбрось в море! 
Вот море, бросайся в море! 
Забвенье - искусство божественное!

***
Смотри вперед, не оглядывайся!
Не может не пропасть
тот, кто любит заглядывать в пропасти.

***
Охочего терять голову 
не предостерегай;
от предостережения 
бежит он к любой бездне.

***
Почему с высоты рухнул он?
Что совратило его?
Жалость к низшему совратила его;
и разбившись, остыл он, застыл. -

***
Куда он ушел? Кто знает! 
Известно, что нет его. Звезда погасла в пространстве, а без нее пустота... ***
Если нуждаешься в том, чего у тебя нет, считай, что утратил это! Так я утратил совесть.
***
Что вьется вокруг тебя. то прививается;
вот откуда привычка.
Там где ты долго сидишь, высиживаются обычаи.

***
Когда нового голоса нет,
вы из старых слов составляете
закон:
где застыла жизнь, там закон высится.

***
Твои великие мысли,
сердцем зачатые,
и твои мысли крохотные,
зачатые головой,
разве не все они плохонькие?

***
Вот он стоит, 
пальцем левой ноги 
больше привержен праву, 
чем я всей моей головой:
чудовище праведности 
в белой мантии.

***
Уже подражает он 
себе самому, усталый;
ищет путей проторенных, 
а раньше любил нехоженные!
..................
Втайне сожжен 
не за свою веру, 
а за то, что всякую веру 
отверг он, страхом сражен. 

***
Для метущегося тюрьма - 
надежнейшее пристанище! 
Как безмятежно спят 
пойманные преступники! 
Лишь совестливого 
мучит совесть!

***
Слишком долго сидел он в клетке, 
этот беглец!
Слишком долго боялся палок!
Пугливо теперь
идет он своей дорогой:
даже тени палки достаточно, чтобы он споткнулся.

***
Вы, каморки прокуренные! 
Вы, клетки, тесные сердцу! 
Для вас ли свободный дух!

***
Узкие души,
души лавочников!
Вы деньги в ящик бросаете,
а души туда же прыгают.

***
Узники богатства, 
чьи мысли, как цепи, лязгают, 
вы измыслили скуку священную, 
жажду буден и понедельников.

***
При сумрачном небе,
когда стрелы и мысли убийственные
поражают врагов,
клевещут они на счастливого.
...................
Мое счастье для них мучительно;
мое счастье - тень для завистников;
они зябнут, позеленев. 

***
Они любят и нелюбимы,
они истязают себя,
так как никто не хочет обнять их.
..................
Они отвыкли есть мясо, 
играть с бабенками;
они слишком к себе беспощадны.

***
Или вы женщины 
и потому жаждете,
чтобы любимые мучили вас?

***
У них в душе молоко,
но гope!
их дух сывороточный.

***
Или от их стужи 
застыло воспоминание? 
Неужто билось, горело 
это - мое - сердце?

***
Как холодны эти ученые!
Молнию съесть бы им,
чтобы их рты привыкли глотать огонь!

***
Их ум - безумие, 
их мысль - бессмыслица и недомыслие.

***
Притворная ваша любовь 
к былому,
любовь могильщиков, 
ограбление жизни:
обкрадываете вы будущее.
..................
Исследователь старья! 
Любовь среди гробов и щепок, 
вот ремесло могильщика.

***
О эти поэты!
Есть среди них жеребцы,
которые ржут целомудренно.

***
Только поэт, который 
умело, умно лжет, 
способен сказать правду.

***
Наша охота за истиной - 
неужто охота за счастьем?

***
Истина - женщина 
и ничего более, 
лукавая в своем стыде;
ни за что не признается, 
чего хочет больше всего, 
только руки протягивает... 
Кому она отдается? 
Только силе одной! 
Будьте тверже, мудрейшие! 
Вы должны победить ее, 
эту скромницу Истину:
ей для блаженства 
требуется насилие;
она женщина, не более. 

***
Худо мы думали друг о друге?
Мы были слишком друг от друга далеки,
теперь же, в этой маленькой хижине,
привязаны к одной судьбе
как мы можем враждовать?
Остается любить друг друга,
когда друг от друга не убежишь.

***
"Люби врага, 
не мешай грабителю тебя грабить":
женщина слушает это - и слушается.

***
Кому к лицу красота? 
Только не мужчине:
красота скрывает мужчину,
а от скрытого мужчины мало проку.
Так не таись же!

***
Вне любви и вне ненависти, 
вне добра и вне зла, 
обманщик с чистой совестью, 
жестокой до самооскопления, 
у всех на глазах, но таящийся, 
соблазнитель, который 
живет кровью чужих душ,
любя добродетель, как эксперимент, 
как порок.

***
Глаз благородный
за бархатным занавесом
редко светит
и только тому, кого чтит.

***
Медлительные глаза,
редко любящие,
но когда они любят, в них виден
блеск золотых жил:
так дракон стережет сокровище.

***
Строптивый наперекор
себе самому,
женатый, но неприкаянный,
дракон в своем собственном доме.

***
Он ощетинивается, 
он локти 
растопыривает;
купорос в его голосе, 
в глазах ярь-медянка.

***
Говорит каждый полководец:
"Ни победителю, 
ни побежденному не давай покоя!"
..................
Путник вооружился, 
чтобы в дороге 
его не задержали.

***
"И дым на что-нибудь годен", -
говорит бедуин, и я ему вторю:
ты, дым, разве ты не возвещаешь
тому,кто в дороге,
близость гостеприимного очага?
....................
Путник устал,
а собака
встречает его злобным лаем.

***
Блещущий, пляшущий ручей 
в кривом русле, 
пойманный горами:
как ему освободиться? 
Между черными камнями 
дергается, сверкает его нетерпенье.
Кривые дороги у великих людей и потоков, 
кривые, но ведущие к цели:
сколько мужества нужно тому, 
кто кривых дорог не боится!

***
За пределами Севера, за пределами льда 
За пределами сегодня, 
за пределами смерти 
в стороне:
наша жизнь, счастье наше!
Ни на суше,
ни в море
не найдешь пути, ведущего туда,
где живут гипербореи:
так пророчили о нас мудрые уста.

***
Хочешь поймать их! 
Назови их 
заблудшими овцами:
"Вашу дорогу, о, дорогу вашу
вы потеряли!"
"Как? И у нас была своя дорога? -
перешептываются они. -
Подумать только, и у нас была дорога!"

***
Ночь: и опять над крышами 
движет одутловатый лик месяца;
он, ревнивейший кот,
ревниво подсматривает за влюбленными, 
этот бледный, жирный, "лунный житель". 
Похотливо рыщет по темным уголкам,
заглядывает в полуоткрытые окна, 
подобно блудливому, жирному монаху, 
ходит запретными путями.

***
Металлическое молчание.
Пять ушей - и ни звука! 
Онемел мир...
Я навастривал ухо моего любопытства,
пять раз я закидывал удочку,
пять раз я ни поймал ни одной рыбы. -
Я спрашивал, но в мою сеть ответ не ловился.
Я навастривал ухо моей любви.


Перевод В. Микушевича