[an error occurred while processing this directive]

М.Ф.Быкова

О гегелевской концепции субъективности

(Мистерии логики и тайна субъективности)


Если попытаться схематично представить вектор развития понимания субъ-ективности до Гегеля, то главной его составляющей будет линия движения от трактовки субъективности только как эмпирического, индивидуального самосознания к пониманию субъективности как чистого самосознания, теоретического принципа логики. Содержанием этого движения было прояснение и осмысление собственно философской проблематики субъективности. На место чисто психологического анализа субъективности, исследования только психических процессов самосознания, психологии синтеза сознательных представлений и т.д., пришло такое исследование субъективности, предметом которого стало собственно философское содержание проблемы - самосознание стало трактоваться как характеристика логического мышления, и иссле-довательский интерес переместился в сторону вопроса: каково содержание и структура этого самосознания.
Философия Нового времени связана с парадигмой, ориентированной на субъективность: здесь утверждается "диктат" субъекта и впервые в историко-философской традиции происходит его деонтологизация, что означает про-буждение (или точнее возрождение) интереса к реальной субъективности. Но это уже интерес несколько иного плана, нежели в философии Просвеще-ния, ибо происходит кардинальная переориентация в трактовке разума. Если в Просвещении разум был лишь репрезентантом изолированной рациональности, то в философии Нового времени разум начинает представлять уже че-ловеческую сущность саму по себе. Иными словами, разум, рациональное во-обще (мышление, дух, сознание) превращаются здесь во всеобщий принцип, из которого пытаются вывести определения "Я". Поэтому субъективность, понимаемая как процесс самосознания (а, следовательно, и самопознавания, развертывания собственных определений) становится центральным понятием философских исследований.
"Cogito" Декарта было утверждением мыслящей субъективности как принципа действительности. При этом мыслительный акт представляется как чистый опыт, который мыслит не "нечто", а самого себя, и потому он - единственно гарантированная реальность. Но в таком случае выходило, что эта реальность замыкалась на саму себя (реальность в себе), и картезианское Я в качестве субъекта представало лишь как искусственная абстракция, лишенная жизненности. Более того, многие действительные проявления "Я" очутились за пределами этой "реальности". "Я" оказалось замкнутым в пространстве своего мышления, причем мышления, понятого не как процесс в его систематической истории, а в качестве сиюминутного акта мышления.
Локк пытается преодолеть это затруднение Декарта, вводя в круг чнали-за понятие метода психологического самонаблюдения. "Я" в своих созна-тельных представлениях само охватывает себя через акт рефлексии, происходящей во времени. Иными словами, по Локку, "Я" должно "узнаваться" в содержании представлений, причем узнаваться не только в сиюминутном развитии, а в своем целостном генезисе, в своей истории. Эта важнейшая проблема теории субъективности, выдвинутая Локком и унаследованная Фихте и Шеллингом в их трансцендентальном идеализме, а затем нашедшая свое выражение в спекулятивной логике Гегеля, не была решена философом. Ибо Локк, в поисках ее решения, обратился к единичным эмпирическим представлениям. Выходило, что "Я" может быть определено и выражено лишь через сочетание всех предикатов, к нему относящихся, реально - через бесконечное множество пропозиций его свойств, отраженных в содержании эмпирических представлений. Таким образом, постулировался бесконечный круг, который замыкался в эмпирии, причем не в реальной эмпирии, а в эмпирии представлений и ощущений.
Лейбниц перешел от анализа субъективности в контексте эмпирии к ис-следованию субъективности в терминах логики, логики аналитического суждения. Он попытался представить субъективность как такой фундаменталь-ный принцип (или качество), который несет в себе некоторую полноту предикатов и свойств "Я", никогда не становясь при этом предикатом (это такой тип суждения "S есть Р", что Р аналитически извлекается из S). Каж-дое Я, душа познается из себя самой, ибо она уже несет в себе мир в его це-лостности. Субъективность объявляется, таким образом, не осколком мира, а его "зеркалом", тем, в чем, собственно, разворачивается и осуществляется сам мир. И задача теперь состоит в том, чтобы лишь раскрыть, развернуть скрытые в самой субъективности потенции мира, возможности его развития, а следовательно, все проявления конкретного "Я". Раскрыть, развернуть - означает для Лейбница познать субъективность как целостность, как единый принцип действительности. Что осуществимо лишь через представление всей совокупности бесконечных комбинаций возможностей, свойств и характерис-тик мира - через перечисление всего бесконечного числа пропозиций преди-катов, заключенных в субъекте как конкретной монаде. Иными словами, Лейбниц по существу не смог остаться в русле логической трактовки субъективности (которую он пытался постулировать), а вновь перешел к эмпирии. И потому снова, правда, уже на другом уровне, воспроизвел в им созданной концепции саморепрезентируемой субъективности проблему все того же "бесконечного круга".
Кант не просто унаследовал проблематику субъективности у философов Нового времени, а сделал ее центральной темой трансцендентального идеализма, выдвинув своеобразную концепцию субъективности. Этот кардинальный сдвиг в развитии теории субъективности связан с кантовским учением о трансцендентальном субъекте (о трансцендентальном единстве апперцепции), которое означало выход к принципиально иной, теоретической трактовке субъективности, к утверждению субъективности как некоторого принципа логики, правда, логики трансцендентальной. Кант очень точно подметил осо-бую структуру самосознания, а именно включенность в него знания и двух типов предметности: реальной предметности (быть "предо мной", быть непосредственно предметом для Я) и предметности идеальной, трансцендентальной. При этом именно трансцендентальное является определяющим в структуре самосознания. Но его содержание находится в пределах опыта в скрытом виде, и задача состоит в экспликации определений этого трансцендентального. Кант мыслит эту экспликацию как развертывание категорий трансцендентальной логики. При этом образуется понятийный круг, который удается разорвать лишь Гегелю. Речь идет о том, что в терминах трансцендентального идеализма, который последовательно развивали Фихте и Шеллинг, формы, законы и категории чистой логики должны были быть уже из-начально выведены из самосознания. И хотя субъективность как чистая ап-перцепция объявляется Кантом принципом логического единства вообще и одновременно принципом трансцендентальной логики, сам принцип оказывается нереализованным: остается неясным, каким образом продуцируется при-надлежащее чистой субъективности многообразие определений и каковы бы-тийственность и способы выхода в объективность чистой апперцепции само-сознания.
Фихте пытался преодолеть эту "разорванность" трансцендентального и реальнологического, разрешить логический круг аргументации в своей кон-цепции трансцендентального обоснования единства Я и не-Я. Однако он не вышел за пределы кантовской философии, оставаясь в парадигме трансцендентальной логики. Только Гегель сумел разрешить эту трудность трансцендентального идеализма, "разорвать" замкнутый круг аргументации, теорети-чески разработать концепцию субъективности, выявив реальное диалектичес-кое содержание данного феномена. Что стало возможным благодаря принци-пиальной переориентации философии Гегеля: переходу от логики трансцендентальной к логике спекулятивной. Единственно истинным пониманием субъективности является для Гегеля то, которое выражает спекулятивно-диа-лектическое содержание и акцентирует моменты имманентной активности и самостоятельности, диалектической связи и единства его субъект-объектных форм. Это целостность особого рода, которая сама из себя продуцирует принадлежащее ей многообразие, которая самообъективируется, самоосуществля-ется в мире и в этом процессе познает и осознает самою себя, а, следовательно, и мир, ей принадлежащий. Таким образом, процесс самообъективации есть одновременно и процесс экспликации форм, законов и категорий логики, логических и метафизических определений мира. Что позволяет Гегелю говорить о чистой субъективности как принципе логики, но уже логики спе-кулятивной. Причем у Гегеля этот принцип становится фундаментальным принципом логики, который гарантирует целостность самого логического построения и выступает в качестве основного "закона" его развертывания.
Сам же принцип есть чистое самосознание как всеобщая связь структу-ры чистых интеллектуальных действий. Гегель ведет речь о таком самосозна-нии, которое является содержательной характеристикой чистого мышления; оно толкуется им не как психический акт или физиологический процесс, а в качестве философского принципа. Суть дела сводится к самообоснованию логической связи различных представлений сознания и других интеллекту-альных действий. Что реально означает прояснение механизмов и структуры мышления, мыслящего самого себя, причем мышления, реально сущего и мыслящего себя как сущее. Гегель стремится постичь, "ухватить" самосознание в реальном единстве его противоречивых представлений, в движении его противоречивых определений. Чистая субъективность - это понятие, фиксируемое в действительности как "налично сущее <...> абсолютное соотношение с слмим собой" 1. Субъективность понимается Гегелем не как некий лишь теоретический принцип, принцип логического духа, а как реальный, функционирующий в действительности феномен. Уже в этой формулировке отражается глубина и многозначность гегелевской трактовки субъективности, которая не сводится только к пониманию субъективности как принципа логики (к собственно логическому аспекту), а диалектически включает в себя и другие важные аспекты, содержание которых я буду стремиться проанализировать ниже. Здесь же хочу еще раз подчеркнуть то, что теоретико-содержательный центр в понимании Гегелем субъективности - собственно и опреде-ляющий философскую ценность гегелевской теории субъективности, - заключен в модели спекулятивной диалектики. "Субъективность" в этом смыс-ле не есть лишь номинальный, но и реальный принцип гегелевской логики-диалектики.
В чем же, если сформулировать кратко, состоит проблема субъективности, которую стремится разрешить Гегель? Немецкий философ К. Дюзинг счи-тает, что у Гегеля она "формулируется в качестве вопроса: как или чем определяется структура единства чистых интеллектуальных действий самих по себе и в их взаимосвязи между собой, а также как проясняется мыслящее отношение к самому себе, т.е. как осуществляется самоконкретизация себя-мыслящего" 2. Я бы определила эту проблему несколько иначе: она состоит в обосновании бытия самосознания (понятого как широкая сфера деятельнос-ти духа) как реального противоречивого единства самого себя и своего иного в себе, в раскрытии механизмов, обеспечивающих движение этого бытия. Речь идет об обосновании такого процесса асболютного самоотношения с са-мим собой, такого бытия самосознания, которое "включало", "вбирало" бы в себя действительность и реальные отношения самосознания и мышления с миром: "жизнь" самосознания и мышления разворачивается в мире и через мир утверждает себя в качестве существенной и ценной. Решает Гегель эту проблему через развертывание содержания субъективности, через развитие основных аспектов теории субъективности.
В собственной систематике Гегеля можно найти обобщающее определе-ние субъективности как "содержащегося в развитии понятия бесконечного единства его с самим собой" 3, или как понятия, достигшего "наличного бы-тия"*. Сам Гегель усматривает в этом определении два основных момента, которые только в своем "полном единстве" и составляют природу субъектив-ности; субъективность есть, во-первых, всеобщность - чистое, соотносящееся с собой единство, и, во-вторых, единичность - абсолютная определенность, различающая и отличающая себя от иного. Речь идет об абсолютной субъек-тивности и о субъективности, тождественной Я. Но стержнем субъективнос-ти как особого феномена является для Гегеля "полное единство" этих двух ее аспектов, что заложено уже в самой идее спекулятивного. "Единство" есть тот определяющий центр, который не только позволяет коррелировать дру-гие аспекты содержания субъективности, но и является реальным гарантом ее тотальности. Именно этот момент единства является определяющим в ге-гелевской трактовке субъективности (и в спекулятивной логике вообще), он есть тот самый аспект, который осуществляет идею субъективного, реализует ее в концепции субъективности. Если попытаться выразить это в языке логи-ки суждения, то можно сказать, что для Гегеля существенным является ут-верждение субъективности не как одного из крайних членов суждения "S есть Р", а в качестве сущности этого суждения; той связи, которая обеспечи-вает единство и целостность самого суждения и выражает его содержание.
Иными словами, подчеркивается единая, коррелирующая оба члена сужде-ния взаимосвязь. В контексте логики противоречия это означает акцентиро-вание позитивного как сущностного момента противоречия, - чем, собствен-но, и отличается спекулятивная диалектика от диалектики трансценденталь-ной. Трансцендентальная диалектика Канта выступает как отрицательное. И не только потому, что в антиномиях Кант увидел лишь знаки, которые напо-минают разуму о бесполезности его намерения познать мир "вещей в себе", сколько в силу предложенного Кантом способа разрешения антиномий. Со-гласно Гегелю, разрешение противоречий состоит в синтезе, единстве тезиса и антитезиса, при этом акцентируется именно сама связь, единство. Гегелю важно было выразить саму процессуальность, динамику развития, бесконечное движение объекта, "ухватив" при этом сам объект в единстве его опреде-лений и свойств. Вот почему главной в его спекулятивной логике становится не разделительная дизъюнкция, а содержательная конъюнкция, то "утвердительное", что гарантирует единство объекта и его определений: всякое отрицательное, присутствующее как этап разрешения противоречия, по мысли Ге-геля, должно быть снято в синтезе, в связи, которая коррелирует, определяет оба члена суждения-антиномии.
В концепции субъективности это означает утверждение "полного единства" (Я как абсолютного понятия и Я как эмпирического (- единичного) самосознания) в качестве существеннейшего элемента или аспекта субъективности. Поэтому важно иметь в виду, по крайней мере, три основных ас-пекта гегелевского понимания субъективности. Это, во-первых, субстанци-альный для Гегеля аспект рассмотрения субъективности в качестве принципа логики - представленная Гегелем концепция чистого самосознания как ло-гического понятия Я. Далее, во-вторых, трактовка субъективности как кон-кретного, единичного самосознания, как "живого индивида". И наконец, в-третьих, - что в структуре субъективности в действительности занимает промежуточное положение, положение "среднего члена суждения", аспект связи между первым и вторым моментами субъективности - понимание субъективности как "рода", в котором и только через который понятие субъектив-ности объединяется, или точнее, реализуется, воплощается в Я эмпирическом. Эти три аспекта в их единстве и образуют содержательно тот феномен, который Гегель называет субъективностью. Из такой "схемы" становится очевидным, что субъективность есть у Гегеля утверждение процессуальное спекулятивно-диалектического; процессуальное™, разворачивающей себя че-рез диалектику всеобщего-особенного-едииичного. Важно подчеркнуть логи-ческую, "приоритетную" последовательность представления, разворачивания аспектов субъективности: субъективность как логическое понятие, субъективность как "род" и субъективность как эмпирический индивид. Именно в та-ком виде и в такой последовательности субъективность положена в основу философии Гегеля. Но это не означает простое отождествление структуры субъективности со структурой гегелевской философской системы, своеобразного "разведения" аспектов субъективности по основным частям, разделам гегелевской философской системы.

[an error occurred while processing this directive]