Г. Шпигельберг

Восточная Европа: первый отклик, затмение и остатки.

В наше время феноменология, как и прочие немарксистские философии, очевидно, не имеет признанного статуса в странах, находящихся под советским философским контролем(1), но это обстоятельство не должно заставлять нас недооценивать раннее влияние гуссерлевской мысли на русскую философию. Тем более что, как это ни парадоксально, оно, кажется, имело непрямое влияние на распространение феноменологии в странах, расположенных к западу от Германии(2).

Следует начать с того замечательного факта, что гуссерлевские "Logiche Untersuchungen" были переведены на русский язык уже в 1909 году(3), затем последовала "Philosophie als strenge Wissenschaft", переведенная на русский язык в год ее появления (1911)(4). Кажется, что философом, главным образом ответственным за этот ранний интерес к Гуссерлю, был Николай Лосский (1870-?)(5); чей интуиционистский реализм нашел неожиданную поддержку в гуссерлевских "логических исследованиях", которые Лосский признал в одной из своих главных работ "Обоснование интуитивизма"* уже в 1906(7). Пο крайней мере равно важным, возможно, является тот факт, что ряд молодых русских философов, обучавшихся в Германии, вошли в соприкосновение с гуссерлевской мыслью и возможно даже лично с Гуссерлем(8). Среди них в 1904 году Давид Викторович Викторов(9), в то время преподаватель Московского университета, затем Георгий Гурвич(10), позже один из главных провозвестников феноменологии во Франции, [Генрих Эрнестович] Ланц(11), преподававший в Стенфорде, Густав Густавович Шпет (1879-?)(12); Александр Койре (1892-1964)(13), который интенсивно учился у Гуссерля и был самым юным и влиятельным членом группы русских философов, прошедших через Германию на их пути во Францию; сродни ему Александр Кожевников (Alexandre Kojeve)(14).

Шпет, кажется, являлся самым лучшим знатоком и проводником гуссерлевской феноменологии. А. Ф.Лосев был одним из наиболее оригинальных "русских гуссерлианцев"(15), пытавшихся сочетать феноменологию с диалектикой и до 1927 года, имевший возможность публиковать свои произведения в России." Лев Шестов (1866-1938) — последовательность русской мистической философии, продолжатель В. С. Соловьева(16), видел в Гуссерле архи-рационалиста и после эмиграции во Францию в 1920 году избрал его для своих атак как главного антагониста своей иррациональной метафизики разума в замечательной статье "Memento Mori. Apropos de la cannaissance d'Edmund Husserl" //Revuephilosophique Cl. 1926.S.5-6217).

Естественно, влияние гуссерлевской философии было гораздо сильнее в западных частях славянского мира. Балтийские государства с их значительным германским элементом были вовлечены непосредственным образом в круг ее идей.

В Латвии ведущими и оригинальными мыслителями были Курт Штавенхаген (Kurt Stavenhagen) и Теодор Цельмс (Theodor Celms)(18). Последний был серьезным критиком гуссерлевского идеализма, но оба были принуждены отправиться в изгнание.

Все это пришло к временному концу вскоре после русской революции, особенно после 1922 года, когда ведущие немарксистские философы были высланы из страны, и возможно, даже более определенно, когда все философские связи с западным миром были разорваны.

феноменология в глазах официальной советской философии, следуя недавнему философскому словарю М. Розенталя и И. Р. Юдина, — "реакционная, субъективно-идеалистическая теория, созданная немецким философом Э. Гуссерлем (1859-1938) и широко распространенная в буржуазной философии эпохи империализма... Главная цель этой декадентской философии — затуманить человеку разум, отвлечь его от актуальных, жизненных, научных проблем, от правильных, плодотворных методов теоретического мышления... Центр "Международного феноменологического общества" находится в Нью-Йорке (sic!). Он организует "ученых" капиталистических стран, сторонников феноменализма, на борьбу против растущего влияния передовых идей марксистского философского материализма"(19).

Примечания

Перевод выполнен по изданию; H. Spiegelberg. The Phenomenological Movement (a historical introduction). V. 2. The Hague. 1969. PP. 609.611. Статья представляет собой лишь небольшой отрывок фундаментального иследования Шпигельберга, посвященный специально истории русской феноменологии. Несмотря на то, что работа Шпигельберга несколько устарела, и носит чисто информативный, ознакомительный характер, мы посчитали возможным перевести к опубликовать ее в нашем журнале с целью познакомить наших читателей с основными представителями русской феноменологии и проиллюстрировать необходимость серьезного изучения вклада последних в историю феноменологической мысли в связи с печальным пробелом в этом отношении у Шпигельберга и, в целом, у современных феноменологов и историков феноменологии.

1. Необходимо помнить, что работа появилась в 1969 году.

2. При всей склонности автора достойно оценить значение русской философии в плане развития ею идей феноменологии, он, как это ни странно, пишет здесь не о прямом влиянии русской феноменологии и русских феноменологов на философскую мысль стран, расположенных к западу от Германии, а об опосредованном (посредством как раз этих русских феноменологов) влиянии на философскую культуру этих стран идей самого Гуссерля. Складывается впечатление, что сами русские философы ничего самостоятельного и оригинального из себя не представляли и, следовательно, 'влиять' прямо от себя не могли. Объясняется такой подход Шпигельберга, очевидно, тем, что он не был глубоко знаком (а вернее, был едва знаком) с русской феноменологической мыслью, ограничившись в лучшем случае поверхностным чтением упомянутых в тексте трудов Яковенко и Зеньковского. Не случайно так часты у Шпигельберга словечки 'кажется', 'вероятно' и т. д., а в выявлении самого оригинального русского гуссерлианца он явно доверяет в. Зеньковскому, называя А. Ф. Лосева.

3. Необходимо отметить, что русский перевод 'Логических исследований' был первым в мире переводом труда Гуссерля на иностранный язык, осуществленный, что также примечательно, никем иным, как будущим критиком самого Гуссерля С. Л. Франком (он же был автором предисловия к переводу). К тому же надо сразу сказать, что автором первой большой монографии о Гуссерле был Т. Цельмс, а первый перевод 'Логических исследований' на французский язык, принадлежит Г. Гурвичу.

4. Гуссерль, как известно, сам подготовил свою программную статью Философия как строгая наука' для опубликования в 'Logos'e' в 1911 году, и она автоматически появилась в том же году в русском 'Логосе' (1911-1912. Кн. 1).

5. Примечательно, что несмотря на содержательное для нас замечание Шпигельберга о 'неожиданной поддержке', которую нашел ранний Лосский в феноменологической методологии Гуссерля, вытекающих отсюда продуктивных консеквенций для развития синтетической, феноменолого-интуитивистской, философии он не делает. Очевидно, он совершенно не знаком с дальнейшим творчеством Николая Онуфриевича н не случайно поэтому не указывает год его смерти 1965.

6. Интересно, что сам Яковенко игнорируется автором..

7. См.: Лосский Н. О. Обоснование интуитивизма. Берлин, 1924. С. 184, 241-247.

8. Любимый оборотик автора, 'гуссерлевская мысль', начинает приобретать самодовлеющее и даже субстанциальное значение, не только более ценное по отношению к 'шпетовским, викторовским и т.д. мыслям', но и более реальное по отношению к самому личностному существованию всех этих 'ланцев, цельмсов и гурвичей'.

9. Давид Викторович Викторов учился на историко-филологическом факультете Московского-Императорского университета, затем остался там же в должности приват-доцента. Ему принадлежит, в частности, большая статья на русском языке под заглавием 'Психологические и философские воззрения Рихарда Авенариуса' (Новые идеи в философии. Сб. 3. СПб., 1913. С. 40-73), и книга 'Эмпириокритицизм или теория чистого опыта' (М. 1909). Проживал в Скатертном пер., д. 15. После революции повесился.

10. Георгий Д. Гурвич (1894.1988), проф. в Бордо, а затем в Париже (Сорбонна). Окончил университет В Петербурге, потом занимался в Германии, где написал первую философскую работу 'Die Einheit d. Fichteschen Philosophie (1922), из чего выросла книга 'Fichtes System d. Konkreten Ethik' (1924). Переехав во Францию, Гурвич углубился в проблемы 'социального права'. Сотрудиичал в журнале 'Современные записки'. К числу лучших произведений относятся этюд 'Этика и религия' (Современные записки. Т. XXIX. 1926) и ценная книга на французском 'Les tendances actuelles de la philosophie allemande' (Paris, 1930).

11. Генрих Эрнестович Ланц (ум. в 1946) покинул Россию после большевистской революции. Был профессором в Стенфордском университете (США). Еще в России опубликовал ряд замечательных статей о философии Фихте — 'И. Г. Фихте' и 'Бытие и знание в философии Фихте' (Вопросы философии и психологии. 1914. Кн. 122 (2) ), 'Свобода и сознание' (Логос. 1914. Т. 1. Вып, 1.), а также о философии Плотина — 'Спекулятивный трансцендентализм у Плотина' (Журнал Министерства Народного Просвещения, 1914, N 1). Автор книги 'Das Problem der Gegenstandlichkeit in der modernen Logik' (1922, Berlin) и статьи 'Гуссерль и психологисты наших дней' (Вопросы фил. и псих. 1909. кн. 98).

12. Г. Г. Шпет умер в заключении, 16 ноября 1937 года. О его близости философии Гуссерля см. предисловие к монографии 'Явление и смысл'(М., 1914),

13. Как пишет в другом месте своей работы (р. 225) Шпигельберг: Александр Койре родился в России, приехал в Геттинген через Париж, откуда принес известие о бергсоновском интуитивизме. Работал и публиковался главным образом в областях истории философии и позднее истории науки. Здесь его подход к проблеме понимания, состоящий скорее во вживанин, сопереживании, вчувствовании в проблему, нежели в пристрастном изыскивании влияний, отражал в некоторой степени феноменологический метод и оказался особенно плодотворным при исследовании Платона, Ансельма, Галилея, Декарта и наибольшим образом Якова Беме. Прямое же значение для дела феноменологии сыграла его роль как передаточного звена феноменологической мысли между Германией и Францией в начале 20-х г.г. Сам Койре так описывал свое отношение к Гуссерлю; 'Гуссерль глубоко повлиял на меня. Возможно, я научился у него, не знавшего много об истории, позитивному подходу к ней. Его интерес к объективизму греческой и средневековой мысли, к интуитивному содержанию, чисто концептуальной на вид диалектики, к исторической и идеальной структуре систем диалектики привлекал меня. Я приобрел от него платоновский реализм, который он отбрасывал, антипсихологизм, и антирелятивизм' (Личное письмо от 10 дек. 1953г.)'. Избранная библиография произведений Койре:

'Очерки истории философской мысли' (М., 1985); 'Bemerkungen zu den zenonischen Paradoxien' (YPPEV, 1922, S. 603-628); 'La philosophie de Yacob Boehme (Paris, 1929);

Etudes galileennes' (Paris, 1939), 'Complete bibliography Melangel Alexandre Koyre'. in:

'L'aventure de la science' (Paris, 1964),

14. О Кожевникове см. ст. С. Эфирова в ФЭ (Т. 2. С. 550).

15. См. о Лосеве в этом плане: Зеньковский В. В. История русской философии. Т. 2. Париж. 1989. С. 372-378.

16. Характерный ляпсус: любой мистически настроеный философ становится, если он русский, 'продолжателем Владимира Соловьева', но Шестов был еврей. См. его ст. 'Умозрение и Апокалипсис. Религиозная философия Вл. Соловьева.' (Шестов Л, Умозрение и откровение. Париж, 1964. С. 25-91).

17. Первоначально статья появилась на русском языке: 'Memento Mori (по поводу теории познания Э. Гуссерля).' (Вопросы философии и психологии, 1917. Кн. 139-140). См. также о Гуссерле: Памяти великого философа. Эдмунд Гуссерль // Вопросы философии. M., 1989. N 1. С. 144-161.

18. Теодор Целъмс (1893.1989) — автор книг: 'Das phanomenologishe Idealismus Husserls (Riga, 1928), 'Subjekt und Subjektivirung' (Riga, 1943).

19. См. Философский словарь. M., 1955. С. 625.626.

Отрывок из Шпигельберга ко многому обязывает историков русской философии. Именно наша задача — актуализировать наследие русской, феноменологической мысли, вписать его в сокровищницу мировой мысли.

_____________

* Yakowenko Boris. Edmund Husserl und die russische Philosophie //Der russische Gedanke.I. 1929. S.210-212.16)

** W. Zenkovsky. A History of Russian Philosophy, — Trans, by G. L. Kline. New York, Columbia University. 1953. II. 9. 829-839.

Перевод и примечания О. Никифорова и И. Чубарова